b000002123

5 Вместе с ними я поднялся на строительные леса. Прнб- лижался вечер. Меловые обрывы за Днепром долго храни- ли фиолетовый отблеск заката, потом мертвенно позеленели в свете осенних сумерек и, наконец, как будто впитали в себя густую синь ночи. На берегу и на темной воде Днепра заблестели огни. Прямыми линиями они тянулись вдоль городских улиц, кольцами опоясывали котлованы, змеевид- ной гирляндой висели над эстакадой пульпопровода, кучей грудились на земснарядё — все сообща кидали на бегущие облака мутно-оранжевое зарево. Ветер словно мягкой ла- пой гладил по лицу. Костер внизу все еще горел, и вокруг него сидели сме- нившнеся рабочие. Их фигуры — темные с одной стороны и красноватые с другой — напоминали плакат давних ре- волюционных дней, который я видел в какой-то книге п:і полиграфии. — Огнями любуетесь? — раздался сзади меня голос. Я оглянулся. Кто-то стоял в ярко освещенном проеме окна, и мне с наружных лесов не было видно его лица. — Кто это? — спросил я. Он шагнул словно из рамы портрета и остановился ря- дом со мной. Это был Гриша Астахов. Несколько минут мы продолжали молча смотреть на огни. Их было великое множество. И все — яркие и туск- лые, ровные и беспокойно быощиеся под рукой электро- сварщика, далекие и близкие, желтые и голубоватые, — дробясь и переливаясь, повторялись в мелких волиах Днепра. — Когда-нибудь, — тихо сказал Гриша, — мы будем рассказывать нашим детям, как работали здесь их отцы. Я улыбнулся. Было забавно услышать такие слова от семнадцатилетнего паренька, занимавшего в общежитші узкую железную койку, не имевшего ни дома, ни жены, ни детей, но так уж он, недавний выпускник ремесленного училища, штукатур, понимал значение и смысл своего тру- да, что заранее гордился им перед потомством, 1959 123