b000002123

семь карбованцев и думал, что буду первый на селе. Ну, и что же? Думаете, был я первый? Нет! Я был последний. Теперь куплю костюм за две тысячи. А Ванкувер? Что Ванкувер! Я там жил в яме, робил заступом и был бедный. Мои рабочие руки тянутся к Радянскому Союзу. Недавно корреспондент привел под микрофон, и я стал говорить. «Слышишь, Мандрик! — говорил я.— Это я, Федчук, кото- рый робил у тебя на ферме. Теперь я в Радянском Союзе, на всенародной стройке и уже получил премню, потому что стал изобретателем...» Я и там был изобретателем. Робил на бумажной фабри- ке в Эмис-Каминке, стоял во дворе у транспортера, подве- шивал к нему деревянные кубари. Как-то лопнула водя- ная труба — кубари сами и поплыли в дверь на фабрику. Я тогда пошутил инженеру: вот, мол, как вода за нас робит. А утром гляжу — канал роют. Транспортер слома* ли, стали цепкой кубари по каналу гнать. Восемнадцать рабочих — долой, только трех оставили. Пошли мы в уни- он — союз — жалитьея. Фабрикант и указал на меня: вог, мол, кто во всем виноват. Хотели меня ребята бить, но я в ту же ночь тикал из Эмис-Каминки — небитый... После этого и до дому подался... В тридцать пятом. Без грошей... — В тридцать пятом я родился,— задумчиво сказал Гриша. — Вот я и говорю, что ты головастик, а тужишься ква- кать,— вскипел вдруг Ананий Волков.— «За длинным руб- лем!» Мне, может, этот рубль во как нужен!.. Скажи, пло- хой я штукатур? — Штукатур ты хороший,— признался Гриша. — Ага! А как я этого достиг, знаешь? Я могу расска- зать. Тоже с рыбой было дело, как у Федчука, хотя в ка- питалисты я не лез. — Расскажи, Ананий,— попросил один рабочий, — Не буду. — Ну вот! Растравил, а сам в кусты. Почему не будешь? — Не буду — н точка. Все одно Гришка меня своими подначками собьет. — Не дадим! Молчи, Гришук, — Я молчу... — Ну то-то! Смотри, ни гугу,— предупредил Ананий. Маленькое сухое лицо его собралось мелкими морщин- ками, так что на месте глаз остались только узкие, слюдя- нисто блеснувшие в свете костра щелочки, и он рас- смеялся. 122