b000002123

но, что ты самый что ни на есть Маковчук с-под Черно- виц!» Засмеялся. «Ладно, говорит, иди до хаты, я шутил». Переспал я у Маковчука, утром дал он мне пятнадцатъ центов, научил, как найти в городе офис — контору, как спросить там работу, а напоследок сказал: «До меня назад не ходи. Нема у меня никакого брата». — Вот штык! — вставил Гриша. Федчук раскурил от щепочки мятую папироску, глубоко затянулся и вздохнул. — И тут я оказался форменно битый... Нашел в городе тот самый офис. Стоит дом с колоннами вроде театра, перед ним площадка, а на площадке наро-о-ду — как лесу. Вижу, какой-то человек на деревяшке манит меня пальчи- ком. Эге ж, думаю, работу дать хочет. Отошли мы с ним в закоулочек, вдруг он как секанет меня палкой по башке, да еще раз, да еще... Я и упал. Жинка моя! Дочки мои род- ные!.. Блукаю по городу, плачу, а назад в офис боюсь идти. Под вечер зашел в кафе покушать на свои пятнадцать центов. Гляжу, двое дядей по зеленому столу шары пал- ками гоняют. Один посмотрел на меня и говорит: «Бить будут». Обрадовался я русской мове. «Так я,— говорю,— уже битый!» «Еще будут». «Да за что, добрый человек? Скажи!» «Дура! — говорит.— Ремень у тебя на штанах с авст- рийской бляхой, а тут этого духа после войны дюже не любят. Брось». Ремень я, конечно, пожалел, повернул его бляхой внутрь, а человеку спасибо сказал. Стал он меня пытать, кто я, откуда, зачем приехал. Я ему все, как попу, рас- сказал. «Дурень ты,— говорит,— Миколай. Не знаю, что с тобой и делать. Ладно, идем со мной». Привел он меня в какой-то дом. Сидят там круг стола люди, пьют горилку, едят руками биб‘. У меня даже тряс- ца в коленях сделалась от радости, Подошел к нам хозя- ин — сивый старичина, как голубь. «Кто такой при тебе?» 1 Б и б — гуцульское кушанье. 117