b000002123

— Правильно, Мш?о$а Василич! А ты, Волков, молчал бы, если з а длинным рублем сюда приехал. — Верно, головастик, — усмехнулся Ананий. — В точку попал. А ты тут зачем? — Я? — Ты. Кто-то предусмотрительно потянул Гришу за стеганку, и он ограничился одним лншь словом: «ш-штык!» — вы- ражавшим, судя по интонации, высшую степень презрения. — А что? Я правду говорю, как умею, — сказал Фед- чук. — Я в Канаде из-под палки за шестерых робил, а они на всенародной стройке за себя сробить не могут. — В Канаде? — удивился я. Из местной газеты мне было известно, что Федчук ра- ботал сначала на гашении извести, потом в свои пятьдесят восемь лет пошел в ученики, стал каменщиком, усовер- шенствовал шаблоны для кладки кирпичз, и «теперь его портрет не сходит с Доски почета». Так писала газета. 0 Канаде там не говорилось. — Ты заведи его, заведи! Он такие эллипсы начнет выгибать — только держись, — посоветовал мне Ананий Волков. — Эге ж! — Улыбнулся Федчук. — Мной судьба забав- лялась, как ветер листом. Из края в край кидала, и такое от нее я терпел, что рассказать — не поверите. Пришлось и тяжко, и горько, и солодко. Д аж е капиталистом был. — Ты уж лишнего на себя не наговаривай ,— с испу- гом сказал Гриша. — А ей же богу! — Вот и загнул бы чего-нибудь, чем зря собачиться, — посоветовал Ананий. — Зачем загибать? Без брехни, — сказал Федчук. — Ро- дом я с Буковины, гуцул, а нас в то время богато тикалэ в Америку. 2 — Вы не подумайте, что во мне бес какой-нибудь зуд- ливый сидел,— нет! Смолоду я хозяйствовать любил, пэ колена в земле стоял, руки в нее по локоть завязил, и, если бы не нужда, никогда бы меня оттуда не выколупнуть. Первый раз стронулся я с места в двенадцатом году. Раньше до ветру ходил — на хату оглядывался, а тут вдруг попал сразу в тридевятое царство. Засевчик у нас был махонький, ртов в семье богато, вот батька и записал 115