b000002123

рая крошки, разбрелись куры, зашагал сонный милицио- нер, и стало слышно, как у начальника вокзала нежно журчит телефон. Нюшка зав я з ал а деньги в платок, повесила его под кофтой на шею, и дети, миновав скучные пакгаузы, поінли по дороге к дому. Речку они переехали уже на закате. Теперь она была спокойна, тускла, словно бутылочное стекло, и пахла ти- ной. Внизу, у воды, было холодно. Из сырых пойменных логов поднимался туман. — Пойдем, Нюшенька, большой дорогой. Страшно на тропе-то, — попросил Илья. Нюшка и сама боялась сумрачной лесной тропы, но, когда они поднялись на крутояр и в лицо им пахнуло-теп- лым воздухом сосновых холмов, страхи исчезли, и она ре- шитеЛьно свернула на тропу. — Нюшенька, я боюсь, — захныкал Илья, как только лес закрыл от них бледное вечернее небо. Нюшка тоже вздрогнула. Не сговариваясь, они побежа- ли вперед, боясь увидеть или услышать что-нибудь страш- ное. — Мамынька! — взревел вдруг Илья, которому пока- залось, что кто-то вот-вот схватит его сзади. Нюшка обернулась, поймала его за руку и помчалась еще быстрее, приговаривая: — Бежи, Илюшка, бежи! Тут близко... Не остановились они и на лугу, а прямо через огород и двор ворвались в избу, перепугав мать, доившую во дво- ре корову. Нюшка, отдышавшись, ра зв я з ала платок, и положила деньги на стол, чтобы мать, как только войдет, увидела их: «Все, глядишь, не так станет браниться...» Потом она взя- ла ложку и присоединилась к брату, который, стоя у печ- ного шестка, хлебал из чугуна холодные щи. — Завтра пойдем? — спросила она с полным ртом. — Угу, — ответил Илья. Облизав в последний раз ложку, он пошел в сени и за- лез там под свой полог. Перед глазами у него сейчас же задрожали красные ягоды, прикрытые зелеными листочка- ми, по ним поплыл белый пароход с черной трубой, и Илья уже не слышал, как отец, вернувшийся из лугов, говорил ему: — Ну-ка, парень! Широко больно спишь, всю крозать один занял. Сдвинься чуток... і П 1956