b000002123

эт.ом случае, ему сделалось очень нехорошо. Он стоял воз- ле машины, широко расставив согнутые в коленях ногиг опершись обеими рукамн на палку, и плакал беззвучными стариковскими слезами, первый раз по-настоящему, с та- кой нестерпимой болыо поняв, как стар он и слаб и как мало осталось жить ему на этой земле. От г ар ажа Никон пошел на конный двор. Потревожен- ный в сладком утреннем сне сторож обругал его нехоро- шим словом, но Никон не обиделся и проникновенно ска- зал: — Послушай, милок, дай мне коня. Сторож выпучил на него круглые, рачьи глаза. — Д а ты что, старик, фью-фью? Сбрендил, что ли? — Дай ,— повторил Никон.— Мне только в степь съез- дить, недалечко. Уважь! — Блажишь, Никон, — нахмурясь, сказал сторож, та- кой же старик, но покрепче, с окладистой из тугих колец бородой. — Зачем тебе в степь? Ты и на коня-то не взле- зешь. Нам с тобой осталось только на печке верхом ска- кать. — Взлезу. Уважь, милок! — просил Никон. — Мне бы в степь, недалечко... Уважь! — Не уважу, — крутил сторож головой. — Ну как я вы- * дам тебе коня без конюха, без бригадира, без председате- ля? Подумал ты, какое я имею законное право? Ну вот. И ступай с миром, а не то, не дай бог, осерчаю. Ступай. Никон пошел. В прогоне между конюшнями зияла си- няя рассветная пустота; из нее ровно, без порывов истекал ветер, и против течения этой воздушной реки, опираясь на палку, легонький, как сухой тростничок, Никон зашагал в степь. Откуда-то нз-за спины его по пашням и травам солнце скользнуло ранним лучом. Стал виден пар над ни- ми — легкое розовое дыхание земли, в небо взмыл коршун, высматривая сусликов, и под ногами у Ннкона забегали маленькие серые ящерицы. Зорким взглядом прирожден- ного степняка Никон наметил впереди себя бугор и упрямо шел к нему, не разбирая дороги, задыхаясь и чуть не па- дая. Он все-таки не выдержал и, когда бугор был уже близко, остановился передохнуть. Щурясь, обвел он взгля- дом всю степь: сзади, совсем, оказывается, недалеко, она упиралась в саманные стены сельских построек, зато сле- ва, впереди размахнулась так широко, что у Никона вдруг закружилась голова. Он поспешно зашагал далыпе, ста- 105