b000002123

Не потерявший к старости ни слуха, ни зрения, он сме- ло пошел во тьму, к лавочке и, повернув за угол дома, уви- дел Марьку и Генку. — Систематический ты человек, Г ен к а ,— с укоризной сказал Никон. — Охота же тебе за десять километров сюда со стана шастать. — Спал бы себе, дед, — недовольным голосом сказала Марька. И Никон представил, как сошлись при этом ее широкие строгие брови. — Нынче сеять начнут, и нечего тут прохлаждаться,— проворчал он. — Ну, не твоя забота! Марька увела Генку за угол, а Никон посидел на лавоч- ке и, почувствовав, что ноги продолжают стынуть, гоже поднялся и пошел на скотный двор к Моте Фоминой. Но там дежурила другая скотница. Он ждал Мотю целый час, а когда она пришла, только и спросил: — Ну что, Мотя, нет еще у тебя ребеночка? И она как всегда, ответила: — Нет, Никон Саввич. Где уж мне!.. Выйдя от Моти, он бесцельно побрел по улице мимо са- манных домов, слепо поблескивающих на него оконными стеклами. Весна пришла, а ему все так же беспокойно, и запах ветра, вобравшего в себя ароматы пашни, зацвета- ющих холмов, теплой воды лиманов, только усиливал это беспокойство. Отдохнув на крыльце правления колхоза, Никон пошел дальше. На востоке уже не так влажно мерцали звезды, небо засветилось изнутри зеленоватым светом. На Никона вдруг наплыл теплый масляный запах еще не остывшей машины. Рядом был гараж, возле него белел горбатый силуэт председательской «Победы», недавно при- шедшей из района или из дальней бригады, и Никон вспом- нил, как оконфузился в прошлом году, когда напросился поехать на ней с председателем в степь. Тот, ездивший всегда без шофера, убежал к стоявшему посреди поля ком- байну, сказав, что скоро вернется, а Никон остался в ма- шине один и, когда ему захотелось до ветру, не мог от- крыть дверцу. Председатель замешкался, Никон дергал за все ручки, но они не поддавались его слабым усилиям, и вот тогда-то с ним случился стариковский грех. Председа- тель никому не рассказал, только добродушно посмеялся сам, посмеялся и Никон, но теперь, при воспоминании об 104