b000002123

замерзших во время бурана в степи. И с аккуратностью, всегда удивлявшей Никона, каждый год в эту пору апреля, когда давно уже пылят дороги, когда на буграх проклюиут- ся золотистые одуванчики и по селу вовсю пересвистыва- ются скворцы, откуда-то приносился, словно напоминание о давнишнем несчастье, этот недобрый ветер. — Ох, напасти!.. Ну их совсем, ей-богу!.. — ворчал Ни- к о н . В эти дни вдруг появился Генка. Он заскочил в дом, сорвал с головы шапку и в растерянности застыл у порога, очевидно пораженный непривычной тишиной. — Ну, чего заробел? Входи, — сказал Никон с печи. Он уже забыл, что постоянно сердился на ребят, без которых ему стало скучно, и теперь очень обрадовался Ген- киному приходу. Давно привыкнув к полутьме кухни, он свободно разглядывал Генку, стоявШего внизу, и с удо- вольствием отметил, что тот — парень ничего: из себя вид- ный, и лицо у него широкое, доброе, даром, что фамилию он носит бедовую — Залихватов. — Наверно, на стану живете? — спросил Никон. — Пашем уж, дедушка, давно, — охотно отозвался Генка. — Не сеяли? — Нет. — И то рано, погодите. Ну, а Колгата как там? •— Ничего. На пахоте по двести сорок процентов вы- жимал. — Колька-то?! Колгата-то?! — изумился Никон и тут же, точно оспаривая чье-то мнение, прибавил: — Он па- рень проворный. Ты не гляди, что он рыжий да колгатис- тый, он, брат, хваткий. Генка решительно нахлобучил шапку. — Марьки-то нет, дедушка? — Тьі зачем в село-то пришел? — спросил Никон, слов- но не замечая его вопроса. — За папиросами. — А у вас-то неуж там нет? — У нас не той фабрики, мне «Яву» нужно. Генка ушел, а Никон весь день чувствовал себя очень хитрым и все тихонько посмеивался и качал головой. Утром на потолке против окна, точно фонарь, зажг- лось крупное солнечное пятно, перерезанное крестообраз- ной тенью рамы. Оно медленно поползло по стене вниз, ©светило ходики, календарь, сморщилось на складках сит- 102