b000002123

веку, ни одиообразной, ни скучной. Она была какая-то завлекающая, рождающая сложное, но легкое чувство сво- боды, окрыленности, умиротворения, грусти и прочей, трудно объяснимой словами чертовщины. Стоило Иикону выйти в степь и вдохнуть ее простор, как его уже подмыва- ло закинуть сапожки через плечо и пуститься встречь ветра по мягкой пыли суглинных дорог, не помыслив даже о «подъемных», которыми так хвастался Колька. Но объяснить все это Кольке у Никона не хватало слов. Он только сердился, взмахивал сухими руками и кричал в ответ на его дерзкие речи: — Эва! Был я годов двадцать назад в лесе-то. Поду- маешь, диво! И небо-то совсем не видать. Как только люди там живут, мне удивительно! А здесь-то... Боже ты мой! Шагнул за порог — и смотри во все стороны... Вот и выхо- дит, что Колгата ты после этого, и болыне ничего. Колга- тишь, колгатишь — все попусту, все кобелю под хвост. — Брось, дед,— не унимался Колька.— Куда смотреть- то? — Как это — куда? В степь. — Д а на что? Она ж пустая. — Пустая?! — ахал Никон.— В душе у тебя, знать, пу- сто, милок, как в том барабане! Ступай от меня к чертовой матери! Пошел, пошел в горницу! На Колькиного приятеля Генку Залихватова он сердил- ся по другой, особой причине, но обходился с ним молчком, так что самому Генке, пожалуй, было и невдомек, почему это старый хрыч Никон надулся на него, как мышь на крупу. Не догадалась и Марька, зачем однажды в ту редкую минуту, когда дед покидал свою печную обитель, он присел к ней на кровать и, потрогав за плечо, сказал: — Нут-ка, хватит спать-то. Ты поговори со мной... Вот не сплю я, ноги у меня стынут, маятно это — не спать-то... Ты поговори со мной. — Ну, чего ты, дед? — спросила Марька, с неохотой размыкая сонные веки. А он смотрел на ее грудь, мерно приподнимавшую тя- желое одеяло, на сильную шею, на широкие строгие черные брови, на смуглый и упрямый рот и думал о том, что она давно уже не та козлоногая, любопытная ко всему Марька, которой был нужен родительский укорот, а сама себе хо- зяйка и что совсем ей теперь ни к чему докучливые дедовы наставления. 98