b000002122

Ночь была тёплая; несколько звёзд сияли, точно крупные капли влаги, нещедро брызнутой на тёмный свод неба. «Теплынь»,— по­ думал Никон. Не потерявший к старости ни слуха, ни зрения, он смело по­ шёл во тьму, к лавочке и, повернув за угол дома, увидел Марьку и Генку. — Систематический ты человек, Генка,— с укоризной сказал Никон.— Охота же тебе за десять километров сюда со стана шас­ тать. — Спал бы себе, дед,— недовольным голосом сказала Марька. И Никон представил, как сошлись при этом её широкие стро­ гие брови. — Нынче сеять начнут, и нечего тут прохлаждаться,— про­ ворчал он. — Ну, не твоя забота! Марька увела Генку за угол, а Никон посидел на лавочке и, почувствовав, что ноги продолжают стынуть, тоже поднялся и пошёл на скотный двор к Моте Фоминой. Но там дежурила дру­ гая скотница. Он ждал Мотю целый час, а когда она пришла, только и спросил: — Ну что, Мотя, нет ещё у тебя ребёночка? И она, как все­ гда, ответила: — Нет, Никон Саввич. Где уж мне!.. Выйдя от Моти, он бесцельно побрёл по улице мимо саман­ ных домов, слепо поблёскивающих на него оконными стёклами. Весна пришла, а ему всё так же беспокойно, и запах ветра, воб­ равшего в себя ароматы пашни, зацветающих холмов, тёплой воды лиманов, только усиливал это беспокойство. Отдохнув на крыльце правления колхоза, Никон пошёл даль­ ше. На востоке уже не так влажно мерцали звёзды, небо засве­ тилось изнутри зеленоватым светом. На Никона вдруг наплыл тёплый масляный запах ещё не остывшей машины. Рядом был гараж, возле него белел горбатый силуэт председательской «Победы», недавно пришедшей из рай­ она или из дальней бригады, и Никон вспомнил, как оконфузил­ ся в прошлом году, когда напросился поехать на ней с председа­ телем в степь. Тот, ездивший всегда без шофёра, убежал к стоявше­ му посреди поля комбайну, сказав, что скоро вернётся, а Никон остался в машине один и, когда ему захотелось до ветру, не мог от­ крыть дверцу. Председатель замешкался. Никон, дёргал за все руч­ ки, но они не поддавались его слабым усилиям, и вот тогда-то с ним случился стариковский грех. Председатель никому не рассказал, только добродушно посмеялся сам, посмеялся и Никон, но теперь, при воспоминании об этом случае, ему сделалось очень нехорошо. Он стоялвозле машины, широко расставив согнутые в коленях ноги,