b000002122

Егор, взяв ружьё, ушёл в лес и там нечаянно заснул под едва внятный шелест берёз. Было далёко за полдень, и от дере­ вьев уже протянулись длинные тени, когда он, тихо вскрикнув, точно от испуга, очнулся и сел. Голова кружилась, тело нали­ лось тяжестью. «Растомило меня... Гроза будет... Чтоб её!» —думал Егор, вы­ ходя из леса и глядя, как туча — лилово-синяя, драная, с багровы­ ми подпалинами по краям — неумолимо ползёт по небу, грозя проливным дождём. И уже ветер, пахнущий дождевой влагой, ерошил, мял кусты, обрывая с них засохшие листья. Дома Егор застал за обедом жену Александру Сергеевну и баб­ куАришу. — Нет, скажите мне,— говорила Галина Дмитриевна, оче­ видно, продолжая начатый разговор,— неужели вас удовлетво­ ряет ваша жизнь? Скажите по совести, хочется вам обедать на чистой скатерти, из красивой посуды, в приятной компании,— хочется? — Не знаю, не думала я об этом,— сказала Александра Сер­ геевна, и по рассеянному выражению её лица было видно, что она действительно не придавала этому значения. И ела она торопливо, обжигаясь, желая, очевидно, наскоро покончить с обедом и снова идти куда-то, что-то делать. — Всё-таки скажите,— не унималась Галина Дмитриевна, — вы счастливы? — Вот уж наивнейший вопрос, — нехотя сказала Александра Сергеевна. — Нет, скажите!— упрямо повторила Галина Дмитриевна. — Извольте,— пожала она плечом.—Думаю, что счастлива. — Почему вы так думаете ? — Ну-у... я... Мне интересно жить, я вообще люблю жизнь, и она доставляет мне счастье. Она отставила пустую тарелку, поморщилась и прибавила: — Простите, Галина Дмитриевна, я не умею говорить на такие темы. Егору было совестно за жену и казалось, что Воркуева вмес­ те с ней глубоко презирает и его за то, что он женат на этой праз­ дной, эгоистичной, избалованной излишним вниманием женщи­ не. — Вы любите вашу жизнь! — с усмешкой продолжала Галина Дмитриевна.—Вы живёте в глухой деревушке, летом, в самую пре­ красную пору, работаете от зари до зари, мотаетесь с мокрыми но­ гами по бригадам, обедаете наскоро, выслушиваете брань мужчин — и эту жизнь вы любите! Неправда это. Не верю я вам! Александра Сергеевна махнула рукой: