b000002122

Ж и зн ь в баньке пошла своим чередом. Егор вставал на заре, умывался колодезной водой, пил молоко и, захватив ружьё или удочки, уходил на весь день. Галина Дмитриевна обычно ещё спала. Она, как и в городе, просыпалась поздно, потом полуодетая лежала в саду на траве, грызла кислые яблоки и громко зевала — ей было скучно и хотелось в город. Иногда по вечерам в сад приходила Александра Сергеевна Воркуева. Егора очень заинтересовали её опыты с люпином, и однажды он вместе с ней ходил на отдалённый песчаный уча­ сток, где она их проводила. По дороге они разговорились, и, как это часто бывает между двумя малознакомыми людьми, у одного из них вдруг прорва­ лось самое сокровенное, и в какие-то несколько минут была рассказана вся жизнь. С мельчайшими подробностями, кото­ рые в это время кажутся чрезвычайно важными, Александра Сергеевна рассказывала Егору о себе. В институт она поступила в предвоенный год. Теперь вспо­ минала она, как стояла в заскорузлом ватнике под скользким скатом противотанкового рва и ковыряла лопатой упругую, тя ­ жёлую глину. Усталые, иззябшие студенты распевали сложен­ ные тут ж е песни, и она пела вместе со всеми, а когда над ними пролетали к Москве враж еские самолеты, она тоже со всеми, припав к мокрой глине, с ненавистью смотрела в небо на серые крестообразные силуэты. Потом она заболела воспа­ лением легких, и ей помогли уехать домой, а институт, как она вскоре узнала, эвакуировали в Среднюю Азию. В родном доме о войне напоминало только то, что не было брата Володи, и мама всё время ждала от него писем. Потом ушёл на фронт отец. От него пришло только одно письмо. Он писал, что сочинил стихи, посвящённые дочери, но прислать их постеснялся. И было странно и трогательно чи ­ тать такое письмо, написанное немолодым уже, серьёзным че­ ловеком, бухгалтером промышленной артели. Однажды — это было уже в мае — Александра Сергеевна увидела из окна почтальона, идущего к их дому. Почему-то она заранее испугалась, и у неё сильно застучало сердце. Она вы­ бежала навстречу почтальону, и когда минуту спустя читала извещение о Володиной гибели, её прежде всего поразило пол­ ное написание его имени — Владимир Сергеевич Воркуев. Она знала его просто Володей, юным, шумным, драчливым Воло­ дей, и теперь казалось, что погиб не он, а кто-то другой, возму­ жалый и суровый.