b000002122

Приехать летом в деревню и жить в какой-нибудь полуразва- лившейся замшелой баньке было давнишней мечтой Егора. Сколь­ ко раз представлялось ему, как идёт он полевой дорогой с ружьём за плечами, и ветер —мягкий, пахучий — овевает его непокрытую голову, а где-нибудь далеко-далеко из синей тучки, блестя на солн­ це, брызжет косой дождь; на душе легко, и ни тебе забот, ни разду­ мий!.. Уже давно была облюбована и банька, но поехать всё как- то не удавалось, и только теперь он наконец выбрался вместе с женой. — Чудные люди какие! Ж или бы у меня в горнице: и свет­ ло, и чисто, а то выдумали — в бане! — сказала хозяйка, бабка Ариша, и повела их в сад через крытый занавоженный двор. Банька, в которой было сумрачно, пахло мылом, вениками и застарелой сыростью, привела Егора в восторг. — Отлично,— говорил он, потирая руки .— Не правда ли, Галя, отлично? Немного помыть, проветрить, и прямо апарта­ менты. Галина Дмитриевна принюхалась к спёртому воздуху, т я ­ нувшемуся из баньки, и поморщилась. Она была по-прежне- му очень красивая, маленькая, кругленькая и с такой граци ­ озной ленцой в движениях , что походила на сытую изящную кошечку, и всем невольно хотелось приласкать её, погладить, сказать ей нежное слово. И бабка Ариша тож е ласково ск а за ­ ла ей: —Ты, милая, не сумлевайся, у нас не обидят. Идём-ка в горни­ цу, отдохни, а я приберу здесь. Идём. И погладила Галину Дмитриевну по плечу. Егор шагнул было за ними, но вдруг остановился, махнул ру­ кой и сел на траву. И по тому, как грузно он садился, как медлен­ но прикрыл глаза потемневшими веками, было видно, что он очень устал. Он уже был доцентом, часто работал дома по ночам, а утром шёл в институт, там опять много работал, обедал не вов­ ремя — часов в одиннадцать вечера — и теперь был рад, что, наконец, для него наступили безмятежные дни отдыха и упоря­ доченной жизни . И он долго сидел так в саду, прислушиваясь к этой, невесть откуда исходящей песне ликования и чувствуя, как ощущение глубокого, невозмутимого покоя постепенно овладе­ вает им. Вскоре в сад вышла бабка Ариша с ведром воды. — Спит твоя-то,— сказала она Егору.— Накушалась молока и спит. — А что, кроме тебя, помыть-то некому? — спросил Егор. Бабка поставила ведро, сложила на животе большие морщинис­ тые руки и охотно сказала: