b000002122

летворить её тщеславие. Следя за её широкими округлыми дви­ жениями, Егор невольно залюбовался ею. Волосы у неё были маслянисто-чёрные, полные щеки огненно пылали, выпуклые гла­ за смотрели спокойно, с достоинством, и вся она — массивная, широкая, литая — была из тех, кому имя «царь-баба». Вскоре вышла Галя. Она была в новом золотисто-оранжевом халате — яркая, улыбающаяся, освежённая южным солнцем. И рядом с ней Егор вдруг особенно ясно почувствовал, какой он боль­ шой, угловатый и неловкий. С досады он стал пить рюмку за рюм­ кой, голова его вскоре наполнилась тяжёлым гулом, мысли перепу­ тались, и слова не шли с языка. — Вы что такой мрачный, молодой человек? — спросил Дмит­ рий Сергеевич.— Ну-ка, Галчонок, принеси нам ещё живительного нектара. Галя взяла графин и пошла к дому. Полный угрюмой решимос­ ти, Егор шагнул за ней. — Ха-ха-ха! — засмеялась она убегая.— Ха-ха-ха!.. Егор догнал девушку в кухне, хотел обнять, но пошатнулся, а она, воспользовавшись моментом, выскользнула у него из рук, и где-то в комнатах рассыпался её смех: — Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Не зная расположения комнат, Егор долго бродил по дому, а когда вышел во двор, Галя уже шла впереди него и, смеясь, говори­ ла: — Егор напился, ему больше не давать. Он гонялся за мной по всем комнатам. — Э-э-э, слаб, молодой человек! — балагурил Дмитрий Сергее­ вич.— Смотрите на меня! Вот что значит старая закалка — ни в одном глазе! — Пойду,— хриплым от волнения голосом сказал Егор. Он ушёл к себе во флигель и, будучи не в силах отделить от вихрящегося клубка мыслей какую-нибудь одну, определённую и ясную, долго лежал на кровати, мрачно глядя в потолок. В старом деревянном доме всё располагало ко сну и лени: его четыре окна по фасаду выходили на тихую немощёную улицу, на заросшем дворе мирно клохтали куры и дремал в конуре чёрный пёс Жук. Всякий раз, как кто-нибудь хлопал калиткой, он вылезал, начинал чесаться, гремя цепью, и было видно, что цепь давно уже не нужна ему: так стар, что никуда не уйдёт, ни на кого не бросится. И когда Галя просыпалась утром в своей комнате, смотрела на сол­ нечные лучи, просеянные сквозь кисею занавесок, слушала, как в кухне уютно журчал электрический счётчик, как лопались от жары пересохшие обои, то чувствовала, что — нет, она никогда не смо­ жет, ну, просто не в силах уехать отсюда и, отказавшись от милых