b000002122

Егор смутился, начал лепетать о том, что у него не прибрано, но она уже сидела на подоконнике и бесцеремонно оглядывала комна­ ту. — Вы какой-то бука, молчаливый,—сказала она, словно по­ жаловалась, и даже надула губки. — Я у деда на лесном кордоне вырос, там много не разгова­ ривали, и привык,— сказал Егор. — Страшно, наверно, в лесу жить? — спросила она. — Ну! Кого же там бояться? — улыбнулся Егор. — Талантова-то дома? — спросила вдруг Галя.—А то прого­ нит. Не любит она меня. — Не любит! — с искренним удивлением воскликнул Егор, недоумевая, как можно не любить это милое наивное существо... Впоследствии он вспоминал об этом лете как о самой краси­ вой поре своей жизни. Во дворе распустилось много цветов, за­ ботливо взращенных Талантовой, и она иногда разрешала ему рвать их. Этим разрешением Егор пользовался в дни Галиных экзаменов. Утром он терпеливо стерег её у окна, чтобы подсмот­ реть, в каком платье она уйдёт, а потом составлял букет в тон платью и дарил ей. А когда, сдав экзамены, Галя уехала на курорт, ему вдруг захотелось работать, и никогда, кажется, он не работал так спокой­ но и плодотворно. Однажды он вошёл во двор, и у него от радостного волнения застучало сердце. Загорелый, посвежевший после курорта, по двору расхаживал Дмитрий Сергеевич Орлов, в пижаме и санда­ лиях на босу ногу. — «Нынче у нас передышка...» — пропел он, увидав Его­ ра.—А посему давайте-ка, молодой человек, выпьем. Полдня уже томлюсь. Один, знаете ли, не привык, а бабы ,— кивнул он в сторону дома,— как известно, не материал для компании. — Папа, нельзя тебе пить! — донесся из окна знакомый Егору голос, заставивший его вздрогнуть и улыбнуться. Егору всегда очень нравилась эта его манера держать себя балагуром, простачком, рубахой-парнем. Основанная на созна­ нии своего равенства со всеми большими и малыми людьми, она, очевидно, была усвоена им ещё во времена первых комсомоль­ ских ячеек в деревне, когда его, секретаря ячейки, вызывали в го­ род по серьёзным делам, говорили ему «ты», хлопали по плечу, и он тоже говорил всем «ты» и тоже хлопал по плечу. — Не понимаю, как можно пить в такую жару ,— сказала жена Дмитрия Сергеевича, Анна Николаевна, вынося водку и закуску и ставя это на стол, врытый в землю. Она очень любила принимать гостей. Муж и дочь отно ­ сились к её домашним хлопотам как к должному, и только гости могли в полной мере оценить искусство хозяйки и удов