b000002122

сахарницу, придумали, что от сахара портятся зубы, а они верят и упускают подходящий момент». Она тихо засмеялась, глядя на меня, а мне вдруг в этих сло­ вах, в этом смехе открылось очень много. Я понял, что она ни­ когда и ни за что не вернётся ко мне, потому что всё у неё есть в жизни, и она счастлива — счастлива тем, что сыта, красиво одета, что имеет мужа, и тем, что легко может изменить ему. Я понял, что в школе она была не воспитателем и педагогом, а просто отбывала тяжкую повинность, детей не знала и поэтому ухватилась за пер­ вую возможность бросить работу. И ещё многое я понялдМне стали жалки и смешны и она сама, и всё, что связано с ней,— её дом, её родители, её картинки, салфетки и семь слонов, похожие на сви­ н о к .^ Когда мы вернулись в деревню, я накрыл лошадь попоной и пошёл разыскивать отца, а она так и осталась сидеть в санях... — Вот и вся история,— закончил Пеплов.— Наболтался так, что в горле пересохло... Пива бы сейчас... Который час? Давайте разбудим буфетчицу, извинимся. Или — неудобно. Я сказал, что пожалуй, неудобно. —Жаль! — сказал Пеплов, но всё-таки встал и вышел. Вскоре он вернулся, неся несколько бутылок пива и сушёную тарань. — Вот! К счастью не спит, считает что-то. Мы уснули только утром. Во сне минул недолгий день, а в сумерках пароход уже подходил к стройке. У сходен толпились пассажиры, и те, кто ехал сюда впервые, вытягивали шеи, вгля­ дываясь в берег, усеянный крупными, точно разбухшими в сы­ ром воздухе, огнями. Пеплов, посвежевший, возбуждённый и весёлый, тоже гля­ дел на этот берег и, не замечая, что толкает других, пробирался ближе к сходням. При выходе отбирали билеты. Человек в потёртом кожаном пальто умоляюще доказывал, что билет ему нужен для отчёта по командировке. — На морских пароходах и то не отбирают,— приводил он неубедительный для матросов довод. Пеплов, громко смеясь, ска­ зал: — Вот сделаем море, и здесь заведут морские порядки. И протянул матросу свой билет.