b000002122

—Да будет тебе! Вон аж Шельма воет от твоих погудок. И, действительна, старая облезлая собака Шельма, заслы­ шав унылую песню рожка, начинала тихонько скулить и жалась в сенях к двери, просясь в избу. Когда стало холодно, Матвей перестал ходить на зады, и никто уже не слышал его рожка. Весной вдруг рожок ожил и неожиданно запел весёлую, озор­ ную песню. Случилось это так. В мае Мария родила сына. Ослабевшая после трудных ро­ дов, она сидела в тени кустов бузины и держала ребёнка у гру­ ди, покачиваясь из стороны в сторону и напевая вполголоса бес­ смысленную колыбельную песню. Пришёл состарившийся Фоня, сильно разбогатевший за последнее время. Он принёс во спасение своей души подарки но­ ворожденному и спросил, как звать ребёнка. — Ильёй,— ответила Мария. — Гм,— сказал Фоня,— пророческое имя. Из негнущихся узловатых пальцев он состроил «рога», боднул ком пелёнок и задумчиво произнёс: — Нонче день постный, а ты, мерзавец, молоко лопаешь... Не резон. Ребёнок громко заплакал. В это время на крыльцо вышел Матвей с рожком за поясом. — Плачет? — спросил он, подходя к жене. Вынул рожок, нагнулся к ребёнку и, смешно приплясывая, заиграл весёлую песенку... Занимался неяркий осенний рассвет, когда я уходил от Мат­ вея. Всё та же крупная синяя звезда, тускнея, мерцала в небе, и, глядя на неё, я думал о том, что стал неизмеримо богаче, чем был вчера, когда она возвещала о приближении ночи. Может быть, встреча с Матвеем прибавила несколько живых, сообщающих аромат достоверности, подробностей к моим энциклопедичес­ ким сведениям о кондратьевском хоре владимирских рожечни­ ков; или дала материал для рассказа, который в ту пору я пытал­ ся писать; а может быть, заставила испытать чувство гордости за свой неиссякаемо талантливый народ? Бесспорно, всё это так и было. Но позднее я понял, что она обогатила меня чем-то ещё... В моей городской жизни бывают периоды, когда неодолимо, властно, до тоски меня начинает тянуть к реке, к запаху луга, к дыму костра, к случайным встречам с такими же охотниками — бескорыстными и немногословными любителями природы — с колхозными пастухами, бакенщиками, лесниками... С тех пор как я узнал Матвея, эта тяга усложнилась потребностью пожить