b000002122

— Ж и знь тяжеленька,— вздохнул Матвей.— Баба вот не несёт от скудости харча. Приработок надо искать. — Одному трудно,— сказал Кондратьев. — Оно так. — Артелью надо действовать. Я вот по ярмаркам, по базарам, по кабакам пошатался, вижу — люди музыку хорошо слушают. Заведут там в кабаке машину или какой-нибудь искусник из про­ пойных артистов, на скрипке потянет, сейчас народ на песню, как пчела на мёд, собирается. И плачут, и смеются, и ругаются... Стало быть, глубоко задеты. Отсюда догадка у меня появилась: собрать из рожечников хор и играть в людных местах. Давать будут, особенно купец. Он на грустную песню падкий. — Сомнительное дело,— подумав, сказал Матвей. — Как хочешь, я не неволю,— ответил Кондратьев. Долго шли молча. На фоне тёмного, островерхого леса ярко- оранжевой точкой мелькнул костёр. Тихая, переливчатая песня рожка донеслась оттуда, и Матвей заметил, как по красивому, опу­ шённому мягкой подстриженной бородкой лицу Кондратьева про­ шла улыбка. Эх, да и пойду я в степи ...— печально выговорил рожок, и вдруг Кондратьев подхватил силь­ ным тенором: Поищу там доли-и... Рожок смолк, но ч ер е з м гновение ответил тоскливой просьбой: Матушка пустынная, приюти сиротку... — Ну вот и спелись,— сказал Кондратьев, подходя к кост­ ру.— Здорово живёте. У костра сидел мужик с рожком в руках, другой — лежал на спине, закинув за голову руки, и смотрел в небо. — Здравствуйте, прохожие люди,— ответил рожечник на приветствие Кондратьева. — Чьи будете? — Коверинские. Лошадей вот пасём, а вы? — Мишневские. — Не Кондратьев ли? — Он. — То-то мы слышим, будто он. — Много у вас в Коверине, кто умеет играть? — спросил Кондратьев, присаживаясь у огня. — Почитай, каждый мальчишка дует, да только зря всё это... — С голодного брюха больно-то не заиграешь,— вставил мужик, лежавший на спине. — Приятель у тебя, знать, сытый,— усмехнулся ему в ответ Кондратьев.— Хорошо играл.