b000002122

В прежние времена по берегам Клязьмы шумели вековые ду­ бовые рощи, сосновые боры. Но крестьяне и пришлые барышники валили лес без разбору, оттеснили его от деревень, и легла тут паш­ ня, в клочья изодранная чересполосицей, истощённая и высосан­ ная трёхполкой. От тех далёких времён осталось лишь несколько корявы х - сосен, которые не шумели под ветром, а как-то особенно звене­ ли, словно между ними были натянуты невидимые струны. Были эти сосны ещё молодой порослью, когда вернулся в Мишнево мужик Фоня Тряпкин по прозвищу Бездомный. По слухам, обошёл он всю Россию, батрачил «в хохлах», ватажил на Оке, на Волге, добывал соль на Каспии и денег привёз — невпрово­ рот. Щедростью своей крепя в мужиках веру в эти слухи, обиль­ но поил их Фоня водкой. — На хозяйство будешь вставать? — спрашивали мужики, искательно заглядывая ему в глаза. — Непременно,— отвечал Фоня. Смотрел на Фонино лицо, овеянное иноземными ветрами, припалённое южным солнцем, молодожён Матвей Козлов, и в хмельном тумане сказкой вставал перед ним счастливый, сытый край, лёгкая — не в тягость, а в удовольствие — работа. Ж ена его Мария пошла за него против воли родителей, при­ даного за ней не дали и даже отказали молодожёнам от стола и крова. Отец Матвея, конокрад и пьяница, взял их к себе, но у него, кроме дырявой избы да ловких на воровство рук, ничего не было. Матвей сначала рядился у лесных барышников вытас­ кивать из реки морёный дуб и пилить его, а потом мир нанял его пастухом. Он взял кнут и рожок и пошёл в луга. В те времена по воскресеньям бывали в Суздале большие базары. Оставив стадо на подпаска, Матвей любил толкаться там среди разного люда, приценялся к товарам, но уходил налегке, как и приходил. Однажды на выходе из города догнал он односельчанина Ни­ колая Васильевича Кондратьева. Пошли вместе. На западе дого­ рала спокойная, бледно-розовая заря, в болотистом кочкарнике мирно трещали лягушки, и вечер поздней весны был тёпел, ласков и нежен. — Вольно, хорошо,— сказал Матвей, вдыхая запах пробудив­ шейся земли.— Ты как думаешь, Николай Василич, насчёт Фони- ных слов ? Запали мне его побасенки в душу, дразнят. Хочется и мне удачи кусок. — Фонина удача лёгкая, а может, и нечистая,— ответил Кон­ дратьев, меряя дорогу спорыми, неторопливыми шагами.