b000002122

Я выехал ранним утром. На воде всё лежал туман... Рассказ дяди Васи о шуке давно уже утратил всю непосредственность. Виной это­ му была небольшая заметка в местной газете под рубрикой «Уголок натуралиста», бесталанно написанная сотрудником редакции от лица дяди Васи. С тех пор старик, повествуя о щуке, слово в слово повторял заметку. Мне пришлось бы выслушать этот убогий рассказ, если бы не школьники, пришедшие на Мшары за желудями. Они шумливой толпой вышли на берег, но, увидя, что я лов­ лю рыбу, притихли, пошептались и сели у меня за спиной, зата­ ив дыхание. Несмотря на присутствие ребят и болтовню дяди Васи, клёв был хороший. Однако, смущённый вниманием столь мно­ гочисленных наблюдателей, которые при каждой поклёвке неистово шипели «тащи», я волновался, торопился или мед­ лил, дёргая как попало, и неизменно вытаскивал голый крю ­ чок. Между тем дядя Вася тихо спрашивал ребят: — Зачем это вы жёлуди собираете? Свиньям? — Что вы! — слышался в ответ ему сдавленный шёпот.— Каким свиньям? Мы собираем для лесозащитных станций. Не­ ужели не знаете? — Ка-а-к не знать...— протянул дядя Вася.— Что ж, за это плата какая-нибудь есть, за жёлуди-то ? — Нам не надо,— стыдливо ответило шёпотом сразу несколь­ ко голосов. Вскоре ребята ушли. — Попадутся грибы — несите сюда! — крикнул им вслед дядя Вася. Ко всему прочему, он был ещё и ленив, подтверждая этим известный анекдот о бакенщиках: «— Бакенщик, лещ плывёт! — Жареный?..» В полдень, когда я стал варить уху, а дядя Вася уснул на куче палого листа, пришли художники с заляпанными краской этюд­ никами. Один художник был седой красивый старик, проницательно смотревший из-под нависших бровей спокойными насмешливы­ ми глазами, другой — молодой, с длинными прямыми волосами и сухим лицом, одетый с нарочитой небрежностью в широкую блузу и вылинявший берет. Они расположились неподалеку от моего костра, вынув из этюдников палитры и натянутые на рамки холсты. Я знал, что художники не любят, когда за их работой следит посторонний глаз, и поэтому старался не смотреть в ту сторону, где они сидели.