b000002122

—Вот завтра баню истопим,—вожделенно крякал и стонал он.— С паром, с веничком, с полком. Ах, уважил, Митрий, ах, потрафил! Уж я тебя тоже за это отдарю, я завтра барана зарежу, я его, врага, не пощажу. Потом он вышел в нетопленную горницу набрать свежих яблок и поманил за собой Митю. — Это кто же такая с тобой будет? — зашептал он, вплот­ ную присунувшись в темноте к его лицу.— Невеста? До жены- то вроде рано тебе, а? — Как ни назови, Василич,— тоже шёпотом ответил Митя.— Люблю я её, одним словом. На всю жизнь. — А она как? — Тоже. — Ну, Митрий, ну, голубь,— быстро забормотал старик, ще­ коча его шею бородой и обдавая горячим, с крепким запахом самосада дыханием,— ведь эдакую красаву в избу ввёл— по углам засияло. Всяко будут тебе в уши дуть—дескать, красота приглядит­ ся, красота прах... Не смущайся! Слушай меня — радость это. Ста­ рый ворон мимо не каркнет... Деревенская осенняя ночь длинна. Митя выспался, лежал в самый глубокий час её на полу, на овчине, боясь шевельнуться, чтобы не потревожить Азу, спавшую на его руке, и в неясных, несвязанных мыслях с резким томлением молодости переживал её близость, и этот сладостно-грустный осенний день, и своё неведомое, загадочное, но непременно счастливое будущее. Дробясь в кривых оконных стёклах, светила луна. Он опять забывался глубоким коротким сном, опять просыпался, и время казалось ему застывшим, как воздух этой ночи, сверкающими кристаллами осыпавшийся за окном. В последний раз он проснулся от какого-то назойливого зву­ ка, который царапался, свистел и повизгивал над самым ухом. Это Василий Васильевич, придвинув поближе лампу, насадив на кончик носа очки, с какой-то лихой, разбойной весёлостью то­ чил на оселке длинный узкий нож, видимо, и впрямь собирался резать барана. — А, проснулся, охотничек! — крикнул он, сверкая поверх очков задорным взглядом.— На зайцев твоих нет надёжи, будем в хлевушке искать хлебушек. Зайцев нонче лисы подавили. Такая пропасть лис развелась — страшное дело. Должно, их война из смо­ ленских лесов сюда подгрудила. Мне бы стрихнинчиком разжить­ ся, я бы их вязанками добывал. Такие есть огнёвки бежит, ну прямо как пожар по полю стелется. И опять неярко цвёл холодный день с прозрачными далями, с чистым сиянием голубого небесного купола, с острым блеском со­ ломенных омётов в полях. Даже неопытному глазу было видно, как