b000002122

какой-то малости прервётся их дружеское мужское единение, и трепетно, ревниво дорож а им, продолжал настаивать: — Пойдёмте же! Мне почему-то хочется, чтобы вы пошли. Мо­ жет быть, вы опять думаете, что мне будет неприятно потом от моей откровенности? Ау меня нет от вас никаких секретов, поверьте мне... Куликов обнял его одной рукой за плечи. — Ну что ты, дурачок, разволновался! Пойдём, ведь я же не отказываюсь. Когда они, натыкаясь на противопожарные ящики с песком, поднимались по тёмной лестнице на третий этаж дома, где жила Аза, Митя предупредил: — Она ничего не знает. — Понятно,— ответил Куликов. Дверь им отворила Валентина Васильевна—женщина, должно быть, не менее красивая в молодости, чем дочь, и теперь ещё сохра­ нившая эдакую красоту пятидесятилетней дамы. Она непритворно обрадовалась гостям, помогала Куликову стаскивать тесноватую шинель и сразу настроила и его, и Митю на непринужденный до­ машний лад. —Да-а-а,— говорил Куликов, растирая озябшие руки и с улыб­ кой оглядываясь по сторонам,— отвык я от таких квартирок. «Свет хрустальных люстр отражался в чёрной крышке рояля. Белоусый генерал, облачённый в роскошный бухарский халат, сидел в ста­ ринном вольтеровском кресле, посасывая длинный чубук с креп­ ким турецким табаком...» Хрустальных люстр нет, генерала нет, рояль, правда, есть, и вообще всё тут чудесно располагает к стакану горячего чая. — Могу предложить любой сорт,— в тон ему ответила Аза.— Есть морковный, есть на ржаных корках, есть на шиповнике, есть на липовом цвету. Позвав сюда Куликова, Митя был озабочен тем, чтобы эти доро­ гие ему люди понравились друг другу, чтобы в мечтах о будущем он как-то мог соединить их обоих с собой, и теперь видел, что именно так и случилось. Что за чудо был для него этот вечер!Впервые он видел Азу та­ кой оживлённой, такой открыто радостной, точно она очнулась от какого-то оцепенения и, как большая яркая бабочка, затрепетала крыльями в счастливом ощущении своих сил и красоты. Никогда раньше, несмотря на его просьбы, она не пела дома, а теперь сама села к роялю, начала было перебирать ноты, но вдруг оттолкнула их, тронула клавиши, отозвавшиеся на это лёгкое прикосновение неожиданно мощным, наполненным звуком, и запела.