b000002122

бы он ни был, что бы ни делал — во всём и всюду ему хотелось присутствия и участия Азы, на всё вокруг смотрел он глазами их двоих, и какой же счастливой тоской по её лицу, голосу, улыбке то­ мили его эти дни! Так навсегда и соединилась для него Аза со све­ жестью зимних лесов, их заколдованной тишиной и блистанием чистых снегов. Но тогда же памятью брата Саши поклялся он ни словом, ни намёком не выдать ей своего чувства. И странно, это подвижническое молчание не доставляло ему никаких мучений; напротив, он был радостно убеждён в том, что делает для Азы что-то правильное и нужное. В тот вечер после концерта в госпитале она просила захо­ дить к ней. — Ты всегда был славный мальчуган,— сказала она.— По­ мнишь, мы приходили с Сашей посидеть вечером у вас во дворе, и ты отпирал нам калитку, потом выносил мне пить в большом деревянном ковше и говорил, что он сделан в каком-то там веке... Голос у неё не дрожал, был как-то отчётливо звонок, но Митя вдруг почувствовал, что она плачет. Уронив свёрток с туфлями, он сжал ладонями её горячие от слёз щёки и с пронзительным чувством жалости и нежности к ней стал целовать в глаза, лепе­ ча какие-то бессвязные слова утешения. Он редко заходил к ней, в глубине души не веря, что может быть чем-то интересен этой красавице, живущей, как ему казалось, ка­ кой-то особенной, нездешней, недосягаемой для него жизнью. Эта иллюзорная жизнь представлялась ему полной света, музыки, радо­ стного смеха, вихревых танцев и как-то заслоняла от него её подлин­ ную жизнь, в которой она ходила на работу, уставала, недосыпала, недоедала и вообще-то была, как и все другие девушки, которых он встречал по утрам бегущими с поднятыми воротничками давно под­ бившихся пальтишек к заводским воротам. Но как-то её мать, Вален­ тина Васильевна, сказала ему: — Вы, Митя, почаще приходите к нам. Только вам Аза и рада, а без вас всё одна и одна, даже подруг от дома отвадила. И он вдруг увидел, что никакой этой выдуманной им жизни у Азы нет, что даже, наоборот, его, Митина, жизнь чем-то при­ влекает её, и она с вниманием слушает рассказы о древних горо­ дах, в которых он побывал, об окрестных озёрах и реках, об охоте и рыбалках. Обычно, вернувшись с завода, где теперь ра­ ботали по двенадцать часов, она садилась на широкий, под яр ­ ким ковром, диван, подбирала под себя ноги и, придерживая у горла расходившийся ворот скользкого шёлкового халата, при­ спустив свои длинные ресницы, от которых на полщеки падала тень, говорила: — Ну, ты рассказывай что-нибудь. Только самое простое, что было на самом деле. Про плотников... Про собак...