b000002122

На сцене стояла девушка с высокой соломенной причёской, в си­ нем бархате, открывавшем её худенькие плечи, и, кланяясь, улыбаясь, целовала свои кулачки, горстями рассыпая в зал воздушные поцелуи, потом, обернувшись к аккомпаниатору, поощрительнымжестом руки заставила его встать и поклониться. Тот — худой, длинный, с белой клочковатой шевелюрой—переломился в пояснице, кланяясь роялю, и снова сел, обречённо положив на клавиши сухие кисти рук. — Её без пения, просто так можно со сцены показывать — хо­ роша,— восхищённо сказал Куликов.—Однажды я вот так влюбил­ ся из двадцать шестого ряда партера в актрису... Он тоже стал звучно и редко хлопать в ладоши, а Митя по­ мимо своей воли вдруг надулся какой-то глупой, самодовольной гордостью, потому что знал эту девушку — выпускницу их шко­ лы, первую и единственную любовь брата Саши: «У Азки гипер­ трофированное желание нравиться,— говорил как-то Саша в минуту откровенности,— и ей дано сполна, чтобы повсечасно удовлетворять его. Но всё-таки красоту не назовешь счастьем. Счастье, братишка,— область духовного». Саши уже не было в живых, и, может быть, теперь Аза Павлова — дитя человеческое редкой, ошеломляющей красоты — переживала большое горе, но Митя не думал об этом. Как-то довелось ему слышать разго­ ворчик. «У вас в городе и тюрьмы-то, кажется, нет»,— пренеб­ режительно сказал один; другой обиделся за свой город и, надув­ шись, возразил: «Ну как же! Конечно, есть». Что-то сродни этой мелкопоместной гордыне чувствовал и Митя, стараясь обратить на себя внимание Азы, когда раненые окружили её после концерта, не давая пройти к раздевалке. — Митя! Митенька! — закричала она, наконец, вытягиваясь на носочках и махая ему рукой над головами обступивших её. И он с удовольствием накинул ей на плечи невесомую бели­ чью шубку, взял свёрток с туфлями и вывел под руку в мороз­ ный туман вечера. Сквозь этот сиреневый в свете доцветающего заката туман неясно вырисовывались контуры затемнённых зданий, фонар­ ные столбы, заиндевевшие деревья. Визжал под ногами прохо­ жих утоптанный на тротуарах снег. — Ну как я выглядела из зала? — спросила Аза. — Чудесно, Азик! Чудо! — с искренним восхищением вос­ кликнул Митя. — Ах, как хорошо, что ты оказался там! — сказала она.— Если бы не ты, за мной увязался бы комендант госпиталя, этот... с косыми бачками... Видел? В подъезде полез бы целоваться. Ох, Митенька, нелегко быть красивой. Иногда, если на меня только смотрят сальными глазками, мне уже хочется принять ванну. Тебе этого не понять, это надо кожей почувствовать. А я, Митенька, ува