b000002122

Мальчики все разом загудели что-то ломкими голосами. —Да идите вы к лешему,— не крикнул, а как-то очень проник­ новенно попросил он.— Ведь там война, там стреляют, понимаете ? Вот на эдакий манер. Он встал — детина под матицу,— судорожно повел шеей в стороны, и левая рука его маятником закачалась, словно подве­ шенная за петлю на крючке. Он подхватил её правой рукой и протянул вперёд — грубый протез из чёрной кожи, уже вытер­ той до белизны на кончиках пальцев. — Пока я здесь,— ворчливо сказал он, бросив эту страшную руку,— ни один доброволец из сопливых не просочится через меня туда. Каждому овощу своё время. Сорок третий! Несомненно, военком знал, видел и понимал больше них, и всё-таки к его словам Митя отнёсся недоверчиво. А между тем эти слова ежедневно находили подтверждение во всех больших и малых событиях тогдашней жизни. Немцы стре­ мительно катились в глубь России, город падал за городом, шко­ лу заняли под госпиталь, в садах, огородах и дворах по приказу штаба МПВО жители городка, от которого в любую сторону ска­ чи — ни до какой границы не доскачешь, рыли щели, спиливая для перекрытий двадцатилетние яблони. А потом первая — не учебная — тревога. Надсадный вой сирен, рев заводских и паро­ возных гудков. Хлопанье зениток, трескотня пулемётов, горохо­ вая россыпь снарядных осколков по железным крышам. А в свет­ лом небе июльской ночи — крестообразные силуэты медлитель­ ных, даже как-то пренебрежительно к этой наземной шумихе медлительных, бомбовозов, идущих на бомбёжку Горького. 16 В ЭТИ ДНИ неожиданно появился отец. Митя нёс два ведра воды и увидел, что возле калитки стоит и смотрит на него туго, щеголева­ то затянутый в ремни военный с каким-то странным, похожим на скрипичный футляр, предметом в руках. Только подойдя ближе Митя понял, что это былжёсткийчехолдля охотничьего ружья. — С полными вёдрами меня встречаешь — хорошо! — ска­ зал отец, по обыкновению своему не здороваясь.— Я на час. Кто дома? Мать? Тёща? А ты вырос, малыш. Он был всё так же, как и раньше, по-южному загорел, осле­ пительно белозуб, но уже густо сед на висках и чуть полноват в талии. Мама работала тогда операционной сестрой в хирурги­ ческом отделении городской больницы, превращённой, по сути дела, в госпиталь, и редко бывала дома, ночуя в ординаторской комнате. Митя сказал об этом отцу. Тот подал ему ружьё, цепко взял за плечо длинными пальцами и заглянул в глаза.