b000002122

они барахтались, словно в трясине. Впервые тогда он поцеловал Лизу, исполненный благодарности и нежности к ней за то, что она несла с ним одну тяжесть и сумела сказать за них обоих хоть какие- то слова ободрения и надежды. В мае начались экзамены. Митя стал приходить в малень­ кий, уже заметно скособочившийся домишко, где Лиза жила с тёткой —учительницей музыки, миловидной, рано состарившейся женщиной, которую он мысленно прозвал одуванчиком за мяг­ кую, грустную и добрую улыбку, никогда не сходившую с её запавших губ. Во дворике с густым запущенным вишенником вдоль забора, за столиком, врытым в землю, он растолковывал Лизе доказательства геометрических теорем, неприятно убеж ­ даясь в её непонятливости. Когда была сдана геометрия и Лиза перестала нуждаться в его помощи, он поймал себя на том, что был рад предлогу реже встречаться с ней, потом уехал с Володей и Колей Ладушкиным в Ростов и там, на сверкающих просторах озера Неро, среди возвеличивающегося ансамбля кремлевских со­ боров, почувствовал себя раскрепощённым от всех томивших его недоразумений, с каким-то волнением первооткрывателя вдруг по­ няв, как бесценна и прекрасна молодость, как преисполнена она должна быть здоровьем, радостью и душевной ясностью. Нет, ни­ когда больше не повернёт он громко клацкавшее кольцо калитки и не войдёт в тот игрушечный дворик, само существование которого показалось ему теперь неправдоподобным: «А был ли дворик-то? Может, дворика-то и не было ?..» Но эта безмятежная ясность владела им недолго. Вернув­ шись домой, он через несколько дней встретил Лизу на улице. — Ты приехал! — обрадовалась она.— А я одна... Понима­ ешь, тётя уехала в дом отдыха. Не отдыхать, а работать. На всё лето. Она каждое лето уезжает. Понимаешь, там танцы, самодея­ тельность. Я тоже уеду, если у неё будет отдельная комната. А сей­ час я совсем одна. Ты заходи, пожалуйста. Митя был обескуражен. Он думал, что Лиза будет рада раз­ вязке их отношений, но её счастливое смущение при встрече, торопливость слов, ласкающий и просящий взгляд — всё гово­ рило о том, что она вопреки всему любит глубоко и прочно. Не найдя в себе сил сказать правду, он пообещал прийти к ней и не пришёл. Готовясь в те дни к путешествию по реке, он покупал в магазине рыболовные снасти, яростно торговался со знакомым бакенщиком из-за лодки, ещё и ещё раз составлял с Володей списки необходимых вещей, а в сердце среди этих милых забот то и дело тупой занозой входила жалость к Лизе. И только большая беда тех дней постепенно отрешила его от всего, что считал он доселе важным и трагически неразреши­ мым в своей жизни.