b000002122

ства он не хотел назвать любовью. И вдруг вспомнил тот же вечер на катке, в меру морозный, тихий вечер, гирлянды разноцветных лампочек, белую шапочку с помпоном, курчавый парок у надутых в обиде губ, укоризненный взгляд из-под заиндевевших ресниц... «Митя, почему ты всегда убегаешь вперёд, я не поспеваю за тобой, дай руку...» Ну, конечно же! — Ладно,— как будто бы сдаваясь, сказал он Володе.— Лиза Нифонтова. Этот разговор происходил вечером на улице. Непроглядная темь, густой туман, сырость. Разбухшие огни фонарей висели высоко над землёй, не достигая её своим светом. Митя быстро простился с другом и, оставшись один, вдруг остановился, вко­ нец обессиленный этим смятением всех чувств и мыслей, под­ нял разгорячённое лицо к туманному небу и громко, с мукой в голосе спросил: — Когда же это кончится?!Господи, Боже мой... Ночью он не спал. Переворачивая подушку холодной сторо­ ной, прижимался к ней щекой, видел фланелевое Лизино платьице, в котором она часто приходила в школу, видел полудетское круглое лицо её с припухшими, словно после плача, губами, видел белую ниточку пробора на маленькой голове, и странным образом эта Ли­ зина невзрачная обыденность оборачивалась для него чем-то тро­ гательным и милым. Наутро в классе он уже был скован перед Лизой той оболванива­ ющей робостью, которая сопутствует первой влюблённости. 14 Ж АЛКОЙ была эта любовь, хотя и разделённой. Пугливая, застен­ чивая, таящаяся от глаз людских, она была не радостью, а разладом всех душевных сил. Вшколе они боялись заговорить друг с другом. Митя незаметно совал Лизе записочки, назначая встречу где-ни­ будь на окраинной улице. Молча бродили они по городу, держась всё тех же тёмных улиц, не решаясь показаться вместе даже в кино, разобщённые своей робостью и как будто даже враждебные друг другу. Выходили на загородные пустыри; из мглистой темноты по­ лей и дальних перелесков валил тяжёлый, пахнущий талым снегом ветер, в клочковатых, стремительно летящих тучах нырял новорож­ дённый месяц, и как-то дико, запустело шуршала прошлогодняя полынь. — Ох, как тяжёло! — сказала однажды Лиза.— Может быть, нам не встречаться? И этими словами вдруг выразила и Митину подспудную на­ дежду на какой-то исход всей этой неразберихи чувств, в которой