b000002122

палея золотой дождь спелых ягод. Они собрали ягоды в его па­ наму и пошли к морю. На Этери было короткое жёлтое платьи­ це; юркая, как маленький зверёк, она всё время забегала впе­ рёд, встряхивая тоненькими косичками и мелькая босыми пыль­ ными пятками. Солнце выбросило из-за гор широкий веер лучей, но само ещё не показалось, и на всей прибрежной долине, зм е ­ исто прорезанной мутной и быстрой рекой, лежала сизая тень. Пыль на дороге, словно корочкой, была покрыта налётом мато­ вой росы; холодный воздух струился по ногам, и Митя видел, как на тоненьких икрах Этери собирается гусиная кожа. На­ встречу, позванивая колокольцами, брели в упряжках волы, та­ щившие на рынок арбы с персиками, грушами, помидорами, алычой, баклажанами, перцем. Сухолицые абхазки , до бровей закутанные в толстые тёмные платки, каменными изваяниями сидели на арбах; мужчины в рубахах под узенький поясок, в об­ тягивающих ногу сапогах шли, негромко перекликаясь друг с другом и покрикивая на волов. На берегу Митя размотал, наживил кусочками солёной сельди и забросил в море свою снасть. Этери сразу притихла, села рядом, прижимаясь к нему острым плечиком, и так они сидели у меланхо­ лично поплёскивающего моря, пока маленькое в своём зените, зло палящее солнце не прогнало их домой, под тень виноградной бе­ седки. И уж ни олеандры набережных Сухуми, ни пещеры Афона, ни продутые ветром палубы парохода «Чичерин», ни студёная го­ лубизна Рицы не вспоминались ему потом с таким томительно сча­ стливым чувством, как то свежее утро на пыльной дороге к морю и острое плечико Этери. 12 Э ТИМИ ДНЯМИ, овеянными йо­ дистыми ветрами моря, кончи­ лось его детство. Когда он вернулся домой, друг его, Володя Мин­ ский, удивлённо вскинул на него свои прекрасные зелёно-серые глаза, и Митя сам вдруг заметил, как перерос он Володю за это лето, как окреп и налился какой-то упругой силой, которая так и струилась в каждом его мускуле. — Ноги-то, ноги-то! — только и сказал Володя, ощупывая его икры. Тогда они напропалую увлекались футболом, и крепкие ноги были достоинством и гордостью каждого игрока. Дружба с Володей была, пожалуй, первым глубоким и проч­ ным чувством Мити после любви к маме. В душе этого мальчика была туго натянута и чисто, нежно звенела поэтическая струн­ ка, резонирующая и в Мите волнующее чувство прекрасного. Митя