b000002122

спад и Мите было позволено сидеть в подушках, он видел через окно, как подкатывал этот тарантас, как доктор осторожно спус­ кался с него, брал миниатюрный саквояжик и неторопливо, спо­ койно шёл через двор в аккуратном чёрном костюме, чёрном гал­ стуке и чёрной шляпе — ни дать ни взять старозаветный доктор, имеющий частную практику. Он был лыс, смугл и неулыбчив, а в деле своем добросовестен и педантичен. Прикрыв выпуклые гла­ за длинными тёмными веками, он изнурительно долго выстуки­ вал, выслушивал, прощупывал Митю и, слава Богу, назначал не более одного лекарства за всё время болезни. Благодаря этому доктору Митя увидел море. Был уж е август, знойный , сухой и ветрены й . В Москве, на площади Курского вокзала, катки утюжили дымящийся ас­ фальт; оранж ево -ж ёлтое небо низко висело над крышами до ­ мов; из улиц, как из труб, тянуло горячим пыльным воздухом. Митя впервы е попал в М оскву и, конечно , не мог не и спы ­ тать того смятения, которое испытал бы всякий человек , вы ­ росший на затравевш их улицах маленького городка, вблизи неторопливой речки и стовёрстного леса во все четыре с то ­ роны . Именно там, в суете и громе большого города, он как- то особенно реально ощутил, что на свете, кроме мальчика Мити Ивлева, его мамы, бабушки , дяди, учительницы Н ата ­ льи Георгиевн, живут ещё миллионы таких же мальчиков, мам, бабушек, дядей и учительниц и что он никогда не у зн а е т их всех, как они не узнают его. Это смутное ощущение не подда­ ющ ейся воображ ению б есконечности было каким -то р ан я ­ щим и гнетущим . Оно сопровождало Митю всю дорогу в по ­ езде, когда ч ер е з окно вагона он смотрел на далёкие гори ­ зонты степей , на поля подсолнечника и кукурузы , на щётку пш еничной степи, на знойную спячку м аленьких станций , и ещё р а з с новой силой охватило, как ледяная вода полыньи, всё его существо, когда перед ним вдруг распахнулось море. Это было утром за Туапсе. Он с натугой отодвинул дверь купе, шагнул в коридор и вдруг словно наткнулся на зыбкую стену, сотканную из голубых, зелёных и синих бликов. Поезд стоял. Ветер, пахнущий чем-то незнакомым — резким , гнилостным, тр евож ным ,— трепал почерневш ие зан авеси на окнах; вды ­ хая его, хотелось расш ирять ноздри , наполнять им грудь до отказа, до боли. А за окном слышались увесистые удары волн, ш урш ание гальки, и взгляду — Боже мой! — откры вался т а ­ кой беспредельный простор , что в Мите зародилось, крепло и становилось невыносимо потребным желание полета в этом голубом и солнечном пространстве.