b000002122

кры так и брызжут во все стороны. А сама — мешок с арбузами. Ась? — Отстань, дурак! Роман Тимофеи-ич! Но иногда начинал говорит сам Роман Тимофеевич, и тогда уже никто не спал, ловя каждое слово его спокойной, гладко обка­ танной на многих и разных слушателях речи. — Илья Муромец, сказано, сиднем сидел тридцать лет и три года. Вот и я до зрелых лет, почитай, не видел свету, окромя как в окошке. В армию меня не взяли по причине плоской стопы, потом привязала к себе бабья юбка, и замечаю я однова дня, что жить мне становится скучно и пресно. Разверну иногда газетку, вижу—Урал, Амур, море Каспий. Там-сям народ колготится, рушит-строит, я же на жену, хоть в раму её вставляй, гляжу с утра до ночи. Баста, ду­ маю. И уехал. Он был на многих больших стройках страны, отовсюду уно­ ся в памяти не трудности, невзгоды и лишения, а в первую оче­ редь красоту и своеобразие тех мест, примеры людской добро­ ты, бескорыстия и отваги, о которых рассказывал просто, без тени удивления и желания поразить, как о чём-то органически неотъемлемом от жизни. — Эта работа сейчас мне заместо отдыха, почищу пёрышки и опять улечу,— говорил он.— Век бы не закрывались мои гла­ зоньки на такую жизнь. 8 В ТЕ ДНИ мальчишеской вольни­ цы школа была для Мити всего лишь серым каменным зданием с большими окнами, в которых он видел склонённые над партами ребячьи головы. Никто не постарался внушить ему о школе более того, что там его научат чи­ тать, писать, считать и что — Боже сохрани от злого провидения!— нужно слушаться учителя. Фотокарточка тех лет сохранила облик миловидного маль­ чика с прямой чёлкой, приоткрытым ртом и вишнеподобными глазами, полными наивного изумления перед шаманством фото­ графа. Таким Митя переступил порог школы. Выросший почти без сверстников, в одинокой свободе дикого двора, прививался он к школе трудно, не понимая на первых порах даже смысл тех стараний, которых от него требовали и учительница, и мама. С не­ доумением вертел он в руках табель успеваемости за первую чет­ верть года, с недоумением выслушал дома нагоняй за то, что в табе­ ле по всем предметам, включая поведение, были «уды» — что это за бумажка? Чем «уд» хуже других отметок? Учительница Наталья Георгиевна — немолодая, сухопарая женщина с растрёпанным комлем на затылке — называла его рас