b000002122

забилось у него в груди, он выбежал вместе с мамой из избы, увидел огромный, разодранный на вершине столб черно-красного пламе­ ни и уж не помнил из этой страшной ночи ничего, кроме самой пу­ стяковой подробности: кто-то остервенело мотал створку Толянки- ного окна, стараясь оторвать её от рамы. Утром Наталья сидела на сундуке у россыпи курящихся се­ рым дымом головешек и плакала. К Мите подошел Игнаша. — Яблочки теперь у нас печёные,— сияя, сообщил он.— Айда в сад! И они побежали в сад сшибать палками яблоки с высочен­ ной корявой яблони, дочерна обожжённой пожаром. 6 К СЧАСТЬЮ д л я Мити, его ба­ бушка была грамотной. Он не по­ мнил, чтобы у него были детские книги, и даже Пушкин открыл­ ся ему не «Сказкой о рыбаке и рыбке», не «Золотым петушком», не «Семью богатырями», а «Сном Татьяны» да ещё, пожалуй, сценой сражения Руслана с Головой. Их он мог слушать беско­ нечно и сам отыскивал в толстом томе по каким-то едва замет­ ным пятнышкам на страницах. Бабушка читала как будто бы монотонно, но ровный, без повышений и понижений голос её, правильная русская речь, выговор на какой-то изумительно точ­ ной границе между владимирским «о» и московским «а» созда­ вали особую прелесть её чтений. Обычно они происходили по вечерам у горящей печки. В доме было несколько печей, и топили их одну за другой, чтобы коротать весь долгий зимний вечер у огня. Митя приносил уже раскрытый том, бабушка надевала очки в тоненькой серебряной оправе и, по временам задрёмывая, тихо вязала словцо к словцу в длинную нить рассказа. Пред ними лес: недвижны сосны В своей нахмуренной красе; Отягчены их ветви все Клоками снега, сквозь вершины Осин, берёз и лип нагих Сияет луч светил ночных; Дороги нет, кусты стремнины Метелью все занесены, Глубоко в снег погружены. В печи с тихим звоном осыпалась груда берёзовых углей. Морозное окно вспыхивало голубыми искрами, и, когда Митю относили в постель, какие сны витали над ним, заставляя то счаст­ ливо улыбаться, то безудержно и горько рыдать?