b000002122

равшийся до того самого леса, за которым небо сходилось с землёю, то замер в восторге и удивлении. Он увидел настоящую пушку. Не­ подалеку от неё под навесом стоял красноармеец с винтовкой. — Валяй отсюда, пацан,— сказал он.— Нельзя. И надолго по­ том осталось у Мити убеждение, что часовой с винтовкой и пушкой охраняет ту заповедную черту, за которой, по неправедным словам Андрона, будто бы нет ничего, а только ветер. 5 Е ЩЁ В ДЕТСТВЕ ж и з н ь связала его с природой, не обнеся этим драгоценным даром. Городской двор был обширен и дик, весь в лопухах, к р а ­ пиве, полыни, в кустах ж ёлтой акации и бузины , в н еп ри ви ­ тых яблонях и выродивш емся виш еннике. В поддревесной сыри водились лягушки и ящ ерицы , мокрицы и черви . Под крыш ами всевозм ож ны х сарайчиков жили летучие мыши и птицы. Двор обогатил его названиями деревьев и трав, всех ползу­ чих и летающих тварей. За лето он дичал на этом дворе — спал в обнимку с Лаем на половиках, ел стручки акации , яблоневую завязь, пил тёп ­ лые куриные яйца, которые находил в лопухах и крапиве. Сма­ зывая вазелином его цыпки, мама грустно вздыхала и уносила к себе на постель, чтобы хоть ночью овеять теплом своей л ас ­ ки. В одно из дошкольных лет, ещё до того, как дядя первый раз взял его на охоту, Митя на целый месяц попал в деревню. Ему запомнились тёплые сумерки, высокое бледное небо, розовень- кие облачка по горизонту и две просёлочные колеи во ржи, р а з ­ делённые муравчатой бровкой. Он сидит с мамой в телеге; ему очень хорошо с ней, но он пока не ведает всей меры своего счас­ тья, потому что то, что будет у него впереди, окажется ещё пре­ краснее и запомнится на всю жизнь, как лучшее время близости к маме. «Спать пора... спать пора...» — посвистывает во ржи перепел. И Митя засыпает. Уже темно, когда он открывает глаза; кто-то большой, широкий, загородивший ему спиной полнеба, идёт, дер­ жась за край телеги, и Митя в полусне слышит разговор: — А ты, паря, откуда будешь-то? — спрашивает возница. —Я-то? Дальний. Это тебе знать не обязательно. — Ишь заноза! Ну хоть, как звать, скажи, а то идёшь, и неизве­ стно, кто ты. — Зовут нас, дядя, зовулькой, а величают свистулькой. — Смотрю, строптив ты, паря.