b000002122

В НАСТУПАТЕЛЬНЫХ боях тыся­ ча девятьсот сорок четвёртого года рядовым пехотных войск принимал участие некто Митя Ивлев. Был июль, ночь. В сосновом лесу позади окопов стояла гул­ кая, как в пустом храме, тишина. Сняв каску, Митя положил голову на бруствер и смотрел на верхушки сосен, плоско и чёт­ ко, словно аппликации, чернеющие на фоне неба. Случались у него в детстве минуты, когда, разглядывая голубые жилки на своих руках или слушая стук своего сердца, он вдруг волнующе и странно удивлялся тому, что всё это именно он — несомнен­ ный, живой и, разумеется, вечный в будущем мальчик Митя. И сейчас, слушая эту смущающую своей необычностью тишину, глядя на небо, виновато и грустно помаргивающее редкими звёз­ дами, он так же был наполнен этим странным ощущением свое­ го присутствия в поднебесном мире. Вот холодок тумана на лице, смолистый запах леса, покалывающе-глубокий вдох... И, Боже мой, неужели есть границы его, Митиного, «я», втиснутого в маленький индивидуальный окопчик, неужели может без следа исчезнуть всё, чем уже наполнено оно за восемнадцать лет?! Он помнил себя с младенчества. Впрочем, это ещё не воспо­ минание, а какое-то мучительное впечатление хаоса, который внезапно обрушивался на него раздирающим скрежетом, катас­ трофическим смещением окружающих предметов, потрясением всех клеточек мозга и позже долгие годы был самым ужасным кошмаром его детских снов. Возможно, это впечатление было оставлено у него трогающимся с места вагоном, потому что в то время Митю часто перевозили из города в город его неустроен­ ные родители, но кто же знает... Потом была большая, наполненная зелёным полумраком штор комната, в которой по белому потолку разбегались какие-то ве­ ерообразные, переломленные на матице тени. Был рубиновый огонёк лампады перед бабушкиной божницей; были дядины ру­ жья, висевшие на лосиных рогах; была бутылочка с соской, и был холодящий ужас, когда из-за края стола поднялась седая, лохматая шкура (дядя в вывороченном полушубке), схватила бу­ тылочку, и Мите сказали, что это медведица унесла её своим медвежатам. Всё это — и комната, и божница, и ружья — было на втором этаже двухэтажного дома из серого камня. Эти полые шерохо­ ватые бруски цемента и гравия, похожие на плитки козинаков, своими руками формовал дед Мити — рабочий железнодорож-