b000002122

И не всему даже находится у Ёлки название, что видят её глаза. Сходит она на пристани, заваленной крепко сбитыми ящиками с надписью «Не кантовать!», огромными катушками освинцованно­ го кабеля, металлическими прутьями, свёртками каната... На бере­ гу экскаватор, словно громадная птица с длинной шеей, методично клюёт хрусткий щебень, выплёвывая его в грузно оседающие кузо­ ва, самосвалов.. На широком плёсе реки неуклюже ворочается, ляз­ гает, скрежещет какое-то громоздкое плавучее сооружение, неуто­ мимо гоняя цепь ковшей с кусками жирного зеленовато-черного ила. А правей и выше берег разорван, искорёжен, измят, и там слы­ шится тяжёлое урчание многих машин, стук металла о металл, и катятся в небо валы пыли, окрашенной восходящим солнцем в жел­ тый и розовый тона. Ёлка смотрит на свою затёкшую ладошку, пересечённую бе­ лым рубцом от чемоданной ручки,— ей немного страшно и оди­ ноко в этом незнакомом мире и не верится даже, что люди могут здесь любить, веселиться, грустить, а должны только работать, стучать железом о железо, трещать моторами и чадить бензино­ вой гарью. Но, упрямо сжав губы, она идёт дальше. Она ещё не знает, в каком шлакоблочном доме и какую открыть ей дверь, не знает, что сказать новым людям, кроме «здравствуйте», но здесь есть Боря, и он-то уж, наверное, знает всё и научит её. А раз есть Боря, есть Иван Власыч, она спокойна. Раз они есть, она верит, что будет и в её жизни и любовь, и грусть, и радость, придётся работать за десятерых, а может быть, и страдать до отчаяния... Хорошо, что они есть.