b000002122

Тогда она решила уехать из Ульева навсегда. А Глеб и Анна готовились в эти дни к своей свадьбе. Он, не стесняясь присутствием Ёлки,—ведь они остались друзьями!— приходил в дом, обсуждал с Анной, что надо купить, сколько надо потратить, кого пригласить и как ущемить в будущем стерву Лип­ ку Мурыгину, владевшую теперь половодовским домом. Он был доволен собой, чувствуя, что Анна будет той самой женой, какая ему нужна — заботливой, домовитой и верной. К этому выводу он пришел давно, с тех пор, как стал бывать на Садо­ вой улице и узнал, что, по сути дела, им с Ёлкой и жить-то будет негде — ведь старик так и не успел купить для неё дом, а денег в третьей доле досталось ей сущие пустяки. К тому же некрасивая Анна по-своему влекла его к себе — такая крутотелая, большая, одетая во все короткое и узкое,— и, увидев её раз, он потом весь день чувствовал какое-то нездоровое неудовлетворение. И он был очень доволен собой за то, что не давал Ёлке никаких обещаний, как и тем другим девушкам, потому что нарушенное когда-то в Венце обещание запомнилось тем, что легонько царапнуло его совесть. Катерок протяжно провыл сиреной. И когда уже убрали сходни, на пристани с рюкзаком за плечами, в гетрах и ботинках на толстой подошве появился вдруг доктор Иван Власыч Почему- ев. Команда знала его, и несколько голосов с катера приветствен­ но закричало: —А, борода! — Здорово! — Разбегись подальше, прыгай! — Вам только на пьяной козе ездить. Не уйдёте! — в свою очередь отшучивался Иван Власыч, разбежался и легко перемах­ нул с дебаркадера на палубу катерка. Катерок резко побежал вниз. Сначала он удалялся от городка, но вдруг стал опять приближаться и долго петлял по извилистому руслу реки, словно хитро путал следы свои. Иван Власыч и Ёлка стояли на палубе. — Средний!.. Тихий...— слышался в рубке голос штурмана. Затуманенное красное солнце спускалось в луга и гривы левобе­ режья. Справа, где был городок, оно дробилось на сотни солнц, отраженных окнами домов, и нежнейшим розовым отблеском ло­ жилось на стройную белую, как невеста в кружевах, церковку. — Прав я, бррат, оказался. Вот и порвалась цепь,— говорил Иван Власыч.—Я, бррат, если хочешь знать, в революцию пошёл потому, что она силой своей меня очаровала,— чуял, прихлопнет она мещан, вот и пошёл. Мещане, бррат, это гниды. Каждый сам по себе мелок, а скопом могут чистое тело жизни опаршивить. Но