b000002122

И без суесловия, без бодрячества, с пониманием истинной глубины горя, с искренним сочувствием ему двое мужчин — ста­ рик и юноша — отдали Ёлке всё своё внимание и заботу. 10 Л ЕТО БЫЛО ясное , ж арко е , обильное солнцем, но вот на не­ сколько дней повисло ненастье, а потом с полудня опять вдруг стало открываться небо, но глубже, прозрачней, холодней — и это уже пришло бабье лето. В эти дни последнего тепла Ёлка готовилась к отъезду из Ульева. Она жила теперь на Садовой в доме Анны и, не находя ничего, что могла бы искренне пожалеть здесь, собиралась в дорогу с радостью и нетерпением. Боря прислал со стройки уже несколько писем, на все лады расхваливая независимую рабочую жизнь. — Значит, со стервой не хочешь судиться? —уже не в первый раз спрашивала Анна Ёлку, но та наконец перестала отвечать ей, и Анна только качала головой: —Дура и есть дура, что скажешь! Но я это дело так не оставлю! Я стерву по судам затаскаю! Я ей покажу дарственную! Былясный, свежий с утра день. Переддорогой на минуту при­ сели, чтобы соблюсти внешнюю добропорядочность проводов, шли до пристани молча, отчуждённо, и только когда внесли в каюту ка­ тера чемодан и опять присели на узкий кожаный диванчик, Анна, всхлипывая, ткнулась Ёлке в плечо. — Ты не осуждай меня, милая. А о нём не жалей. Не стоит он того, чтобы ты о нём жалела. Зачем тебе такая дрянь? Ты красивая, найдешь другого, а я и этому рада, мне деток хочется. Ёлка сначала только брезгливо отводила плечо, но потом тоже расплакалась и обняла Анну. С тех пор, как Глеб сказал ей: «Останемся друзьями»,— слов­ но какой-то хрусталик, пропускающий через себя жизнь, сместил­ ся в её сознании. Жизнь полилась грязным густым ленивым пото­ ком, и она никак иначе не могла воспринимать её, мучилась этим, стала искать одиночества и постоянно кривила губы в брезгливой усмешке. Однажды она пошла опять на кладбище, увидела тех са­ мых голубей, парящих в небе, и вдруг неудержимо разрыдалась прямо на дороге. —Что же они со мной сделали! Совсем ещё недавно любила и этих голубей, и свой простор­ ный дом с квадратами солнечного света на полу, и отца, и некраси­ вую Аню... И вот эта любовь оказалась опоганенной, оскорбленной, вытравленной. А что такое человек без любви ? Чем он ещё-то при­ вязан к жизни?