b000002122

Кто-то сильно, почти истерически застучал на улице в окно. — Не заперто! — крикнул Иван Власыч. И его рука инстинктивно сдёрнула со спинки стула чесучо­ вый пиджак, потому что он привык к тому, что за таким стуком обычно следовал вызов к больному. Распахнув калитку и позабыв закрыть её, в сад вбежала Ёлка Половодова. — Отец? Что? — отрывисто спросил доктор Почемуев и силь­ но потряс её за плечи, потому что она не отвечала, глядя на него полными ужаса глазами. — Он, кажется, умер...— сказала наконец Ёлка. В экстренных случаях здесь по старинке обращались не в «Скорую помощь», а прямо к доктору, и поэтому Иван Власыч всегда держал наготове чемодан со шприцами и медикаментами. — Воды ей из-под крана,— коротко бросил он Борису, ушёл в дом и тут же появился опять со своим неотложным чемоданчи­ ком. В городке всё было недалеко, и, наверно, поэтому здесь редко опаздывали доктора, пожарники и милиционеры. Но Роману По- ловодову их расторопность была уже ни к чему. Иван Власыч вы­ шел из половодовского дома, не открыв чемоданчика, посмотрел на пыльную траву, на поникшую к вечеру темную листву сирени и подумал, что перед лицом случившегося он уже не врач, а толь­ ко старый заказчик портного, которому он вскоре отдаст после­ дний поклон у гроба и будет донашивать сработанные его рука­ ми вещи, пережившие мастера. — Ну, бррат, Ёлушка,— ласково и горько сказал он,— ты на­ дейся на свою молодость. Вней найдёшь силы пережить это горе. Как согнутая лозинка, выпрямишься и опять закачаешься радо­ стно на вольном ветру. Я старик, мне тяжелей видеть смерть, а видел я её много и дважды был уверен, что моя очередь. И оказа­ лось, что страха нет. В первый раз подумал о близких, о том, как им тяжело будет. А во второй раз почувствовал злость и раздра­ жение: устроено же, дескать, так на белом свете! Нет страха и теперь, когда спокойно думаю о будущей встрече, и только жаль, что многое недоделано в жизни... А теперь, бррат, пойдём-ка со мной. Не надо тебе сейчас быть здесь. По дому и по двору уже деловито сновали какие-то старухи с поджатыми губами, тащили тазы, корыта, шёпотом спорили о по­ хоронах, о поминках и были отвратительны в своём упоении этой деловитостью. Ёлка вспомнила свадьбу, и её с ног до головы пе­ редёрнула нервная дрожь. — Пойдёмте,— сказала она. Боря всё ещё был в саду и, когда они вошли, порывисто по­ вернулся навстречу. Он понял всё.