b000002122

— Останемся друзьями. Ёлку Половодову он случайно встретил на улице в солнеч­ ный, сверкающий капелью день ранней весны. Ах, что за вёсны бывают на земле! Морозным красным днем по занавоженной дороге скакал боком блестящий грач, долбил и подбрасывал креп­ кие комки, потом вытянулся, разбежался, полетел, и, словно вдо­ гонку за ним, сорвался откуда-то тяжёлый ветер. На чердаках, почуя его, заорали хриплым мявом коты. Ветер быстро нагрудил мокрых облаков, дул весь день, всю ночь, изноздрил снег, а ещё через день сломал на реке лед. Точно тешась своей удалью, шаль­ ной и разбойный, он носился по улицам, мотал на скрипучих пет­ лях ворота, подхватывал юбки, а когда сквозь облачное мутиво опять проглянуло солнце, завалился куда-то за реку, в еловый лес, в чащу, в теплую сырь и затих. И уж давно сбежали по овра­ гам ручьи, уже плыли дороги, земля взгоняла яровые, а Глеб всё вспоминал тот день, когда он случайно заглянул в глубокие си­ ние глаза и, как доктор Почемуев, тоже ахнул в радостном изум­ лении. Нашел он случай познакомиться с ней в клубе на танцах, и проводил до ворот, и был в воскресенье дома, и всем там понра­ вился — спокойный, рассудительный, трезвый. Ему тоже понра­ вилось у Половодовых, и только одно смущало его в Ёлке—уж очень красива. Красивая жена — чужая жена. Глеб докурил папиросу, пригасил окурок каблуком и пошёл спать. А Ёлка в ту ночь бродила до рассвета. Как только стихли за углом шаги Глеба, она тоже пошла, сворачивая, из улицы в ули­ цу, отдыхая на лавочках у незнакомых ворот, промочив туфли в холодной утренней росе... Было уже совсем светло, когда она увидела себя на базарной площади. У ног её дрались, б е зоб ­ разничали воробьи. Базара здесь давно уже не было, но всё до сих пор напоминало о нём. Его следы хранило и само название площади, и архитектура окаймляющих её зданий, и блестящ е­ круглые камни мостовой, источавшие специфический б а зар ­ ный запах истёртого в пыль навоза и сена, и даже эти драчли­ вые воробьи, и большая витрина моментального фотографа. В ней на покоробившихся от жары карточках, в кривобоких сер ­ дечках, осенённы е кудрявой надписью «Люблю навеки» з а с ­ тыли молодые парочки , отпускные солдаты и сержанты ; был один моряк; был полузадушенный галстуком ж ених с бумаж ­ ным цветком в петлице — и все они кого-то любили, любили пожизненно, навеки. «Во все лопатки»,— вспомнила Ёлка и вдруг засмеялась глубо­ ким счастливым смехом.