b000002122

— Где шлялся, ирод? — Не дерись, мать! — взвился Глеб.—Ато, знаешь... —Ато что, сынок? — спросила мать и ещё раз ударила его по уху. Глеб заскрипел зубами, сломал алюминиевую ложку и ушёл в горницу. — У Саньки, ирод, ночлежил! — кричала в кухне мать глу­ хой старой бабке.— Утром соседка Матвеевна пошла на коло­ дец, а он выкатывается от Саньки, как ясный месяц... — Ой! — обмирала бабка. — Да-а-а. Выкатывается — и бежка, в луга. Домой-то, значит, совестно глаза показать, так он в луга... — Ой! — Да-а-а. Я разве худа ему желаю? Учение кончил, теперь, значит, обрастай, как камень, мхом, женись, бери девушку, ста- нови свое хозяйство. А он — на тебе!Связался с... тьфу, прости Гос- поди! То-то она, язва, вертелась тут возле него всю неделю. Уж был бы отец жив, он бы за всем доглядел, он бы её наладил отседа. Ишь, язва, учуяла, где жареным пахнет. Ещё бы — парень учёный, вид­ ный. Авось, думает, к рукам приберу... Мать рассказывала, бабка охала, а Глеб думал: «В самом деле! На кой она мне! Не по плечу дерево рубит баба...» И на другой день уехал из Венца в Ульев. В общежитии он облюбовал место у окна. Поставив под кро­ вать деревянный чемодан с висячим замком, положил на тум­ бочку несколько технических справочников, на стенку повесил портрет отца, потом на танцах в парке, в кино стал пригляды­ ваться к девушкам и приглядывался целый год: жениться так жениться. Два р а з а при гл аш ал он в кино уч ас тково го а грон ом а МТС— миловидную девуш ку с пухлыми детскими губами, которая во время сеанса снимала туфли и засыпала от устало­ сти. Ну разве это жена, если она по целым неделям мотается из колхоза в колхоз? Потом ему приглянулась примадонна клубной самодеятельности — крупная девица, сильным кон ­ тральто певшая арии из опер. Но та весь вечер проговорила с ним о своих планах на будущее, связанны х с М осковской консерваторией, и он подумал: «Э-э-э, лучше синицу в руке, чем ж уравля в небе...» П ровож ал он н есколько ра з после танцев кассиршу промтоварного магазина, и та очень нрави ­ лась ему — спокойная, ласковая, мягкая,— но у неё было такое количество меньших сестер и братьев, что маленький домик их на Набережной улице был похож на детский сад. Где же тут по­ селиться ещё и молодожёнам? И Глеб всем этим девушкам ска­ зал одно и то же: