b000002122

нил по нему пальцами. А потом повернул к Боре чуть перекошенное лицо и сказал (Боря до сих пор помнил, с каким трудным спокой­ ствием он это сказал): —Бориска, приготовься, бррат, к плохому. Погиб твой отец. Ты должен подумать, как сказать об этом матери. И, должно быть, потому, что на Борю вдруг легла эта забота о маме, он не зашатался, не упал, не онемел и не умер. Он понял — ему надо держаться. Поэтому в конце концов и не мог он допустить, чтобы ещё дол­ гих пять лет, пока он учился бы в институте, мама носила единствен­ ное платье, ограничивала свой обед сухой булкой в заводском буфе­ те и засиживалась по ночам над вышиванием дорожек, наволочек и салфеток. Он хорошо держался всё время. — Спи,— сказал он.— Я вернулся. И ещё одного человека можно было видеть на улицах города в ту ночь. На Садовой, против крепенького домика, фасонно, в ёлоч­ ку, обшитого тёсом, с мезонином, шпилем и шаром на нём, стояла Анна. Она уже не первый раз приходила сюда, но там, в доме, при­ крытая тюлевыми занавесками, ещё гнездилась чужая жизнь и уже чем-то мешала Анне, вызывая у неё раздражение и досаду. Покуривая тоненькую папироску-гвоздик, долго сидел на лавочке возле общежития Андреев Глеб. Курил он основатель­ но, спокойно, как делал всё: курить так курить, спать так спать, работать так работать. Он вырос в семье крепкого мужика, ко ­ торый не любил никаких неожиданностей в жизни, самолюби­ вого от сознания своей незыблемой уверенности в завтрашнем дне, презирающего всякое непонятное ему проявление неус­ тойчивости, сомнения, необдуманного порыва,— и воспринял эти черты отцовского характера. В школе он знал, что поступит в сельскохозяйственный техникум, в техникуме знал, что будет работать в Ульевской МТС, потом женится, а потом... потом нач­ нёт просто жить. Один только необдуманный шаг сделал он на этом прямом пути. Приехал на побывку домой и широко, р а з ­ гульно праздновал окончание техникума. Брага, выдержанная к его приезду на изюме, удалась отменно, и даже самые стойкие выпивохи с трёх кружек несли околесицу, лезли к хозяину об ­ ниматься и вопили дурными голосами «Камыш». Когда .браж ­ ничание перевалило на третий день, в избе появился председа­ тель колхоза — мужчина, широченный в плечах, угрюмого вида. Подгулявшие парни и девки притихли, кое-кто шмыгнул из гор­ ницы в кухню, оттуда — в сени. Не отказавшись от медовухи, председатель медленно, с почтением к её сногсшибательным