b000002122

— Ну, подскажи! — Тебе, как недавней школьнице, должно быть известно, что подсказки не поощряются,— в шутливо-наставительном тоне сказал Глеб. Он очень близко увидел её лиловый от ежевики рот, два сияю­ щих глаза, и никто, наверное, не сможет понять и объяснить, как это случается в жаркие дни лета, когда пилят в скошенной траве кузне­ чики, пахнут липы, плывёт мгла над рекой,— как это случается, что истома сухих горячих дней разрешается вдруг первым поцелуем... Случается, да и всё тут. Взявшись за руки, они медленно пошли по хрустящему пес­ ку, принимавшему лиловатый оттенок заката. Потом на лодке, повизгивающей уключинами, пересекли широкий проток, отделя­ ющий остров от берега, сдали лодку сторожу водной станции и поднялись в городок. Они давно уже молчали. Было немного душ­ но, как перед грозой, и она, очевидно, проходила где-то поблизости, потому что в самом зените неба нет-нетда мелькал бледный сполох— отражение недалёкой молнии. Втакие ночи бывает напряжён каж ­ дый нерв и трудно собраться с мыслями. — Погуляем? — спросил Глеб. —Да,— почти шёпотом ответила Ёлка. Они свернули в маленький парк. Здесь тоже, как перед гро­ зой, тревожно попискивали в кустах разбуженные птицы и при полном безветрии по кустам пробегал шум. Сквозь темные кус­ ты проступали белые статуи — подарок городу от учащихся об­ ластного художественного училища. По очертаниям можно было узнать Павлика Морозова, Виктора Талалихина, Пушкина, Зою Космодемьянскую, но Глеб и Ёлка знали, что здесь были Исаак Нью­ тон, Гарибальди, Виктор Гюго, и этих в темноте уже трудно было отличить друг от друга. А час спустя по парку проходили Иван Власыч Почемуев и Боря Кудеяров. Они допоздна заигрались в шахматы, и теперь док­ тор вышел проветриться перед сном и заодно проводить Борю. Они остановились у церковки и смотрели на её стены, освещённые ны­ ряющей в волокнистых облаках луной. —Древность, бррат, древность...— говорил доктор.— Помню, нас, мальчишек, наняли помогать научной экспедиции в раскопках . Жуткое и странное чувство испытал я, когда кость за костью из пыли веков выступал скелет человека. Позеленевшие бронзовые браслеты свободно болтались на предплечьях, и я невольно пред­ ставил себе, как эти браслеты когда-то туго охватывали женскую руку, а под бронзовой диадемой, обрамлявшей голый побуревший череп, билась живая человеческая мысль. Она когда-то ходила, сме­ ялась, пела, страдала, любила, была матерью , эта ж енщ ина ... И