b000002122

П ОСЛЕ болезни старик Половодов стал задумчив, тих и н еп о ­ нятен. Достал из сундука иконы, развесил их в спальне по сте­ нам; часто поминая Бога, твердил: — Бога отменили, и от этого весь беспорядок в жизни про­ изошёл. Коли был бы в нас Бог, вы не собачились бы с утра до вече­ ра, а жили бы в любви и согласии. Всё на земле не наше, а Богово, нехорошо это рвать из рук друг у дружки. Сказано вам Господом в десятой заповеди: не пожелай жены искреннего твоего, не поже­ лай дому ближнего твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла, ни всего, елико суть ближнего твоего. — Ну, понёс!И скота и осла...— ворчала Анна. И они ещё злее схватывались с Олимпиадой Сергеевной, чувствуя, что старик ско­ ро оставит их и в жизни, и в доме один на один. — Вот ужо я вас всех помирю,— загадочно говорил Роман. Когда доктор наконец разрешил ему выходить на улицу, он взял палку, не велел никому провожать его и ушёл из дому на целый день. Но хоронясь за углами и заборами, Анна выследила его. — У нотариуса, папаша, были? — с угрожающим спокой­ ствием сказала она, когда он вернулся.— Вот это видели? Яд. Если подпишете на Липку дом, отравлюсь. Тогда уж с Богом-то и не расквитаетесь. — Врёт! Это у неё мятные капли в пузырьке,— раздался за дверью голос Олимпиады Сергеевны. — Заперлась! Боишься, тварь! — захохотала Анна. — Ну-ка, открой, Липа,— сказал старик, берясь за ручку двери.— А ты сквернословка, тоже иди сюда. Елену позовите. В его голосе было что-то торжественное, непреклонное, и женщины выжидающе присмирели, почувствовав, что старик уже принял решение. — Елены нет, папа,— покорно сказала Анна. — Ладно, она добрей вас, не взыщ ет с меня, старика . Роман сел, и женщины тож е чинно расселись по разным уг­ лам зальца. —Я вам скажу,— начал он негромко,— а вы, если жалеете меня, примите это без злобы и вражды, потому что они ускоряют конец мой. Тебе, Анна, я купил дом на Садовой улице. Ты его знаешь — хороший дом, новый. Ёлке куплю, когда будет подходящий,— сейчас пока нет. Этот дарю супруге моей Олимпиаде Сергеевне с тем, чтобы она соблюдала мою старость до смерти, после чего может владеть им по своемуусмотрению... Хоть с квасом стрескать... Гм!.. Прости меня, Господи.