b000002122

лась, чтобы прочитать надпись на кресте или сварном чугунном обелиске, выкрашенном серебряной краской. Эпитафии были про­ стые, лаконичные: «Иван Петров Вавилов. Родился в году 1879, июля 7 дня. Почил в году 1938, апреля 3дня ». Были и пространные, вити­ еватые, с перечислением всех добродетелей и мирских заслуг по­ койного. Одна из них, написанная стихами, гласила: Средь нас он жил и весел, и умён. И с честью нами же захоронён. Скончался он от роду двадцать лет. Красив и молод был. Порукой в том — портрет. На пожелтевшей, с потёками карточке почему-то не выцве­ ли только зрачки и резко чернели двумя точками, словно проколо­ тые. К стихам, выведенным каллиграфическим почерком, была сде­ лана корявая приписка: «Сынок, мы тебя никогда не позабудем». И в сравнении с пошлостью стихов эти слова глубокого, искреннего горя были так трагически просты, были так трогательны своей не­ посредственностью, что жалость к тому, кто писал их, пронзитель­ но кольнула Ёлку. Когда она подошла к маминой могиле, слёзы дав­ но уже бежали жгучими струйками по её стянутым холодом щекам. «Ах, зачем, зачем так устроено!»— с отчаянием подумала Ёлка. Она постаралась представить и себя в мерзлой глине, вот здесь, под снегом, но всё её семнадцатилетнее существо воспротивилось этой мысли, и смерть показалась такой далёкой, даже невероятной, что представить её просто не удалось. Подложив свой портф ельчик , Ёлка села на см ер зш ий ся сугроб . Отсюда скво зь стволы сосен ей была видна улица городка на вы соком б ер егу реки , яр ки е вспыш ки солнца в окнах домов, ребятиш ки на лыжах, собаки , куры , вы пущ ен ­ ные на первы е п ро талины ,— вся н е за тей ли вая , будничная ж и зн ь улицы. Вот вышла ж енщ ин а с ведром , пустила по р еч ­ ному склону поток помоев и загляделась из-под ладони на сверкающ ий м артовский снег. П роехал м уж чина в тулупе на во зк е дров, отм ахнулся кнутом от ребят, ладивших п ри ­ строи ться сзади . Потом вы лез на крыш у п арен ь в рубахе, замахал , засви с тал — и с кон ьк а сорвались белые, палевые, сизые голуби, взмыли ввысь, упоённые полётом в солнечной синеве неба. Ёлка вспомнила, как пять лет назад шла за маминым гробом и думала, что теперь и её собственная жизнь бесповоротно кон­ чена. Потом решила, что останется жить, но откажется от всех раз­ влечений, будет только учиться, помогать Анне по хозяйству, и ник­ то никогда не увидит на её лице улыбки. И что же? Время летит, на^ головой — только шапку держи, чтоб не сдуло: скользнули пять лет — и она хохочет, запрокидывая голову, бегает по субботам в