b000002122

«Зато моя власть будет. Я его, как соломенное чучело, куда хочу поверну». И тот действительно двигался в жизни исключительно волей жены, покуда эта воля не привела его к тому, что, забросив птиц, стал он прижималой и живоглотом не хуже мельника и в пору раскулачивания пошёл вместе с ним на Алдан мыть советское золото. Чтобы не мозолить глаза односельчанам, Олимпиада Серге­ евна исчезла из Акулова, затерялась и осела в безвестном город­ ке Ульеве, где вскоре вышла замуж за капитана речного катера. Какая же красивая была эта пара — стройный, широкопле­ чий, мускулистый капитан и смуглая, гибкая, с грациозно лени­ выми движениями сытого зверя Олимпиада Сергеевна! Жили они в маленькой комнатке капитана, увешанной по стенам репродукциями с Айвазовского на кнопках. Капитан бре­ дил морем. Ему надоело возить торговок луком, надоело отры­ вать им длинные ленты трамвайных билетов на рубль сорок, на два с полтиной, на пятёрку, надоела оскорбительная придирчи­ вость кассира пристани, надоело всё, что было связано с этим обшарпанным катером, носившим, словно в насмешку, такое су- рово-романтическое имя — «Прибой»... Но Липа взглянула на работу мужа по-иному. Всеми хитрыми и верными, как осада, бабьими средствами она понуждала капитана, поелику возмож­ но, укорачивать ленты билетов. И тот вначале оскорблялся, ссо­ рился с женой, переселялся на катер и там в дни безденежья валялся на койке, машинально ковыряя пальцем стенную шпак­ лёвку, а когда случались деньги, напивался так, что однажды ви­ дел на крыше гальюна русалку, а в другой раз — круглую дыроч­ ку в самом центре луны. Потом в минуту похмельной слабости и раскаяния он уступил. И уж с тех пор запил беспросветно, не сумев столковаться со своей совестью. Через три года это был совсем больной человек, который, вызы­ вая у соседей сочувствие к несчастной Олимпиаде Сергеевне, хо­ дил зимой по улицам в калошах на босу ногу и выпрашивал у знако­ мых «до завтра» денег. Просил он всегда почему-то восемь рублей и кончил тем, что замерз пьяный в рубке катера, стоявшего на зи­ мовке в затоне. Итог Олимпиада Сергеевна подвела для себя печальный. Годы уходили, а за душой у нее — ни дома, ни семьи, ни зажитка. В сороковые военные годы, когда жульё и спекулянты со сказочной быстротой воздвигали карточные домики своего бо­ гатства, ей опять не повезло. Тогда в Ульеве промелькнул моло­ дой грузин в грязном габардиновом макинтоше Ж ора Микадзе, делавший гигантские обороты с цитрусовой водкой. Он увлёк с пути истинного демобилизованного по ранению председателя