b000002122

целомудренных позах возлежали синие русалки и порхали жир­ ненькие ангелы. На исходе шестого десятка Роман женился во второй раз. Случилось это в ту самую зиму, когда он шил пальто вдове Мурыгиной. Полненькая разбитная вдова прибегала на пример­ ку в лихой смушковой папахе набекрень, строчила каблучками через весь дом, а Роман при этом выпячивал грудь, старался не горбиться, не шаркать ногами и угощал вдову чаем с вареньем. Свадьбу он сыграл, как молодой, с показным разгулом, даже с битьём горшков, за что многие из тех, кто вволюшку пил и ел на свадьбе, осудили его. В жизни Романа впервые случилось так, что людская молва не одобрила его поступок, и он вначале даже смутился, но по­ том, укрепясь сознанием своей независимости, высказался так: — Собака лает, ветер носит. Я у людей не занимал, чтобы свадьбу играть. Значит, пусть подожмут языки. 2 В МОЛОДОСТИ вдова Олимпиа­ да Сергеевна Мурыгина была очень хороша собой. Маленькая, крепенькая и смуглая, с золо­ тистыми насмешливыми глазами, она считалась в селе Акулове первой красавицей. Многодетная семья жила бедно, но даже в обносках старших сестёр Липа вызывала между парнями мордо­ бития и более серьёзные столкновения, после которых сельский старичок фельдшер выстригал чубы и сшивал на головах раны. — Хороша у тебя, сват, девка,— говорил на её первой свадь­ бе отец жениха, толстогубый мордастый мельник, известный тем, что ел живых пескарей,— да сел на цветок порхун-мотылёк. Ей бы моего старшенького из армии подождать: агромадная шель­ ма! А этот ни нажить, ни прожить не умеет, только исть горазд... Жених — белокурый, ясноглазый великан, глядевший на мир с каким-то радостным изумлением,— имел пристрастие к пев­ чим птицам. Он добывал перепелов, дроздов, канареек — любил особенно последних, отличал среди них поющих россыпью, дуд­ кой, овсянкой, колокольчиком,— а потом, чуждый всяких по­ мыслов о выгоде, отпускал их на волю. Пьяненький отец невесты на слова свата только хихикал и крутил головой. Никто не знал, что перед свадьбой между отцом и дочерью происходил такой разговор. «На что тебе этот недотёпа сдался, Липка?» «И-и-и, батя, полно! Мне ума не занимать. Своим проживу, без мужниного, а уж вылезу из грязи в князи». «Семьишка-то крепкая, ухватистая,— соглашаясь, тянул отец,— да парень-то того... Он в стороне у них, на отшибе».