b000002122

З тот маленький случай в жизни маленького мальчика произошёл ранней весной, когда на осевшей под первым тёплым лучом до­ роге появился первый грач. Утром сквозь частый березняк жёлто светило на снег туман­ ное солнце, и в колеях дороги, в каждой впадинке, за каждым комком лежали синие тени. Всё это мальчик увидел через отта­ явшее окно избы. Зимой стёкла были сплошь покрыты лапасты- ми морозными узорами, и за ними ничего не было видно, а в это лучезарное утро вдруг открылась вся холмистая снежная даль, широкая деревенская улица, прямые медленные дымы над кры­ шами, молодой тополёк, золотившийся каждой своей почкой, и большой блестяще-чёрный, с седым носом грач, долбивший на дороге навозные комки. /Мальчик ещё не ходил в школу, и делать ему было нечего. Одев­ шись, крепко подпоясавшись по шубёнке широким армейским ремнём, он вышел на улицу. В деревне у него был друг — старый писатель в сверкающих золотой оправой очках. Он жил здесь и прошлым летом, дарил мальчику рыболовные крючки-заглотыши, длинные перяные поплавки, крепкую леску-жилку, и они подру­ жились. Мальчику нравилось, что писатель держался с ним, как с равным. Он, мальчик, даже покровительствовал ему в той жизни, которую они вели на берегу реки, в лесу, в лугах, показывая дорогу к рыбным заводям, луговым озеркам, малинникам и грибным мес­ там. И теперь нужно было поскорей сказать писателю о том, что прилетели грачи^ Мальчик вошёл к нему без стука. Писатель повернулся на скри­ пучем стуле, медленно снял очки и, сведя густые брови, сказал: —Я же запретил тебе беспокоить меня по утрам. — Прилетели грачи,— не смутившись, сказал мальчик. — Это другое дело. Писатель встал. Он был невысокий, с крутой спиной и тон­ кими ногами, свободно болтавшимися в раструбах поношенных валенок. Одеваясь, он по-стариковски кинул полушубок сначала на спину, потом трудно полез в рукава. Мальчику всегда становилось жалко его, если приходилось замечать, как он стар. Почему-то особенно тяжело ему было видеть, как писатель наматывает на шею длинный узкий шарф — наматывает и наматывает окостенелыми руками, пока не ос­ танется маленький кончик, который будет торчать у него из-за воротника на затылке. Мальчик даже плакал перед сном в посте­ ли, когда вспоминал этот шарф; ему казалось, что ночь и холод за окном никогда не пройдут и люди больше не увидят друг друга в этой ледяной тьме. Он и сейчас отвернулся, чтобы не видеть, как писатель бу