b000002122

Эти бессоницы изнуряли его, но в остальном он чувствовал себя сносно и дотянул так до осени, пока вдруг, казалось бы, пустячный случай опять не опрокинул его. На завтрак и ужин он привык довольствоваться бутылкой кефира или стаканом чая с бутербродом, а обедал в столовой не­ подалёку от дома. Он так привязался к этой столовой, к её слож­ ным запахам из кухни, к её кисейным занавесочкам, к одной и той же официантке в кружевной наколочке, к тусклой копии с фламандского натюрморта на стене, что, когда в конце лета сто­ ловую закрыли на ремонт, он не захотел изменить ей и готовил себе на обед сам какую-то ужасную стряпню из концентратов. Но вот столовая наконец открылась, и он с разочарованием, пере­ ходящим в брезгливое раздражение («Ох уж эти нововведения!»), не нашел в ней ничего от привычного. Исчезли занавесочки и салфеточки, исчез фламандский натюрморт, исчезла официантка в наколочке, и вместо запахов из кухни — запахов жареного лука и печёного теста — стало пахнуть от разноцветных пластмассо­ вых столиков сальной мочалкой. Но главным, что вызвало его неудовольствие, было самообслуживание. Всё приходилось тащить на стол сразу — и суп, и жаркое, и кофе, затем возвращать под­ нос, идти в буфет за минеральной водой, и при всём том у него начали дрожать руки, и он расплёскивал суп и кофе по подносу. Однажды он уронил поднос и, уже не владея собой, стал громко бранить новые порядки, а заодно и горничную, убирав­ шую битую посуду. Его посчитали пьяным; вышла из своего ка­ бинета заведующая, холодно сказала: — Пойдёмте со мной. «Упаду. Скандал»,— успел подумать он и повалился на под­ винутый кем-то стул. •Через несколько дней он оправился и пожелал увидеть сына, мурманским адресом которого заручился ещё раньше. Одевшись в свою безукоризненно отутюженную форму без погон, с ко­ лодками всех орденов и медалей, он приехал в такси на вокзал, купил билет, но, выбравшись из душной очереди у кассы, вдруг схватил за рукав милиционера и сказал: —Скорей проводите меня в медпункт. Там, нажестком, обитом холоднымдерматином топчане онумер, прежде чем ему успели оказать какую-либо помощь.