b000002122

В ПОДМОСКОВЬЕ, вблизи истока большой реки, есть санаторий для сердечников. Санаторий как санаторий: белый корпус о двух этажах, открытая веранда, щёлканье бильярдных шаров в холле, запах пригорелой каши из кухни, баян, культурник Сеня в шёл­ ковой тенниске, скука. Сюда-то и приехал в начале августа отставной полковник Иван Степанович Крестьянинов после тяжёлой и долгой болез­ ни. Первые дни он почти не покидал плетёную качалку на ве ­ ранде; от слабости часто засыпал в ней, а проснувшись, не сразу приходил в себя и крепко тёр лицо сухими ладонями, улыбаясь и растерянно, и смущённо. Через неделю главный врач назначил ему прогулки по мар­ шруту на двести метров. Он спускался через тёмную ореховую рощу к реке, шёл берегом до купальни пионерского лагеря, воз­ вращался, отдыхая несколько раз на подъёме, и всё думал о том,— думал иронически и грустно,— что эти педантично отсчитанные метры уже не имеют для него никакого значения. И если бы ему сказали, что жизнь, счёты с которой он считал поконченными, напоследок взбудоражит его душевным потрясением невероят­ ной силы, он бы только так же иронически и грустно усмехнул­ ся: «Разве что это сама костлявая?» Стоял прекрасный август — один из тех, когда сухая паля­ щая ж ара перемежается освежающими дождями с ворчуном громом за горизонтом и всё цветёт, зреет сильно, ярко, благо­ уханно, обильно. Иван Степанович Крестьянинов гулял уже по маршруту на шестьсот метров. К пижаме за свою военную жизнь он так и не удосужился привыкнуть, надевал теперь рубашку взаправку, оту­ тюженные брюки на тугом ремне и этаким не потерявшим вып­ равки молодцом с прямо посаженной серебристой головой шёл по берегу, поигрывая тонкой ореховой палочкой. Однажды, как обычно, собираясь гулять, он спустился по трём широким ступеням санаторного портала и остановился на секунду, чтобы потянуть остуженный недавним дождём, пахну­ щий грибами воздух. В то же самое время он увидел идущую мимо женщину с таким знакомым лицом, таким знакомым бли­ зоруким прищуром, такой знакомой походкой, что замер на по- лувздохе и, не сознавая в испуге, что говорит вслух, спросил: — Кто это? Его сопалатник, читавший на лавочке под липой мокрую га­ зету, усмехнулся. — Ну, батенька, значит, окончательно ожили, если вас кра­ сивые женщины стали интересовать. Это жена главного. — Невозможно... Извините...— пробормотал Иван Степанович.