b000002122

ет от неожиданности, конфузится своего перехваченного напере­ вес мешка или распёртой до формы шара авоськи и поскорей запи­ хивает это имущество под кресло. Вдругой раз он обязательно бе­ рёт с собой, может быть, не слишком щегольской, но всё же чемо­ дан. Подкинет его эдак небрежненько на полку, сядет, нарочно попружиня, в мягкое кресло и развернёт журнальчик с картинка­ ми. И уж не преет в пыльном плаще, а вешает его на крючок, потому что на сей раз не дал маху — не надел в дорогу одежонку поплоше, а достал из нафталина праздничный пиджак с плечами и привязал на шею крепдешиновый галстук с малиново-зелёной полоской. Точь- в-точь как вон тот парень на соседней скамейке. Эй, приятель, у какого павлина ты одолжил это перо ? Такими мыслями развлекал себя Соломин в ожидании поезда, сидя на скамейке в чахлом привокзальном садике. Было раннее утро — у киоска пенсионеры дожидались московских газет, на клумбах ещё поблёскивала роса, и воздух пахнул молодым огур­ цом. Вэтих мыслях и в этом своём настроении Соломин ощущал ка­ кую-то браваду, позёрство перед самим собой, но они действитель­ но отвлекали его от того, о чём следовало бы подумать и о чём думать он уже устал. Валяясь на тюфячке в бабкином саду, он обдумал и перестрадал множество вариантов своего будущего. То решил он спиться, обосячиться и жить в городе вечным укором Александре; то видел себя бакенщиком, живущим в избушке на берегу реки: ко­ стер , философический бег воды, мысли над неподвижными поплав­ ками, не стоящие, по чистой совести, и гроша ломаного, но такие возвышенные, такие очаровательно-грустные мысли праздного русского человека о жизни, о смерти, о времени, о Вселенной; то воображал себя прославленным человеком, который, вопреки всем бедам и всем назло, не сломался, живёт, здравствует и вот улыбает­ ся миру со всех газетных страниц... Кому назло? Где та избушка? Наконец, он рассердился на себя за эти мальчишеские фантазии и решил просто поездить, посмотреть, пока не остановит его где-ни­ будь работа и кров по душе. —Вэнниманниэ, на пэрэвыю пэлэтфэрэм пэрэбэввэт поэзд...— занудел вокзальный радиорепродуктор. Соломин встали, помахивая своим невеликим чемоданчиком, вышел на перрон. Вскоре с нарастающим воем туда ворвался элек­ тропоезд. И когда он снова тронулся и Соломин уже сидел в мягком, обтянутом кожей кресле, он заметил, что мужчины, за ­ нимавшие места напротив, вдруг как-то напряжённо вытянули шеи и следят взглядами за тем, что, очевидно, надвигается на них из глубины вагона. Соломин оглянулся. По проходу между креслами, покачивая колоколом своего платья, с чемоданом в одной руке и плащиком через другую шла Галка.