b000002122

—А я и не боюсь,— ответила она.—Войди в дом. Сегодня здесь никого нет. «Это она правильно сделала, что спровадила куда-то... это­ го... своего... А Наталочка?» — подумал Соломин. В маленькой прихожей он помедлил и несмело отодвинул лёгонькую полотняную занавеску. Когда-то здесь стояли машин­ ка «Зтдег», высокий комод со старомодным трельяжем, дубо­ вый шестиногий стол, раскоряка-диванчик, потом появилась по­ лированная мебель рижской фабрики, а теперь комната представ­ ляла собой смесь столовой и кабинета, где стол под льняной скатертью и простенькие гнутые стулья были утеснены огром­ ным чертёжным станком. Зеленоватый свет, сочившийся сквозь заслонённые деревьями окна, делал обстановку комнаты чем-то похожей на театральные декорации, и Соломин с усмешкой по­ думал, что вступил в новый, может быть, последний акт этого спектакля жизни. Он сел к столу и положил перед собой сигареты. Александра села напротив. — Не знаю, с чего и начать,— усмехнулся Соломин. — Кури. Я-то готова к этому разговору. Можешь начать с того, что я поступила подло, кинув тебя в беде, что любовь моя оказалась непрочной, а сама я — последней дрянью из дряней. Так многие уже говорили. — Нет, этого я не скажу, хотя было время, когда я думал так же. — Тогда что же ты скажешь? — Я знаю. Крутить и вилять перед тобой не следует, ты любишь прямые объяснения... Саша!..— Соломин усилием воли унял мелко задрожавшую нижнюю губу.— Давай... ну, как это назвать?.. Будем опять жить вместе. Забудем всё — и ты, и я. — Мне это смешно, Иван,— спокойно и жёстко сказала Алек­ сандра. — Ей смешно! — не сдержавшись, с болью выкрикнул Со­ ломин.— Ты напускаешь на себя это спокойствие. Тебе вовсе не смешно, а невыносимо тяжело и скверно! — Да нет же, уверяю тебя,— с какой-то насмешливой доб­ рожелательностью сказала Александра.— Постарайся понять, что произошло. Я перестала любить тебя. И не постепенно, по схеме «с глаз долой — из сердца вон», а сразу — точно вышла из огня, новая и очищенная. Если бы тогда не конфисковали имущество, я бы уничтожила его, потому что срывала с себя всё прошлое, как коросту. А от одной мысли о тебе содрогалась, точно схватила неча­ янно паука. Подумать только! Ведь в то время, когда все мы на ком­ бинате жили мечтами о большой химии, когда дома мы с тобой купа­ ли дочь и умилялись её лепетом, ты делал какие-то махинации с